Орхидея с каплей крови - Наталия Николаевна Антонова

показалось мало, и он стал пахать на ней по двенадцать часов в сутки.

– Простите, я не поняла, что значит – пахать на ней?

– Что ж тут непонятного? – высокомерно спросил Гринько. – Заставлял Жанну работать!

– Насколько мне известно, он и сам работал.

– Работал, – неохотно согласился мужчина.

– Так в чём проблема?

– А вы пробовали так работать?

– Как так?

– Когда не знаешь, когда освободишься!

– Собственно, мы именно так и работаем, – нейтральным тоном заметил Морис.

И Гринько только сейчас обратил на него более пристальное внимание. Про себя он отметил, что детектив непозволительно красив для мужчины. И ещё он почти всё время молчит. «Либо он начальник, – подумал Гринько, – либо хочет сойти за умного». В наказание за всё это Филипп Юрьевич решил сделать вид, что не придал реплике Миндаугаса значения.

– Филипп Юрьевич, вы упомянули Соболеву. Она тоже заставляла Жанну работать?

– Нет, она не хотела, чтобы Жанна связала свою жизнь с моей!

– Почему?

– Потому, что уже тогда она плела сети на Иванова! Хотя и была в то время замужем!

– Замужем? Кто?

– Да Инна же! Соболева! Она должна была бы в то время носить фамилию Козловой! Но фамилия мужа ей не нравилась, и она осталась Соболевой!

– Вы хотите сказать, что Инна была пять лет тому назад замужем?

– А вы что, не знали? – ехидно спросил Гринько.

– Нет, – призналась Мирослава.

– Инна выскочила замуж сразу после института за своего сокурсника Петра Артемьевича Козлова!

– И что, она не была с ним счастлива?

– Понятия не имею, – фыркнул Гринько. – Но глазки она строила Иванову, это точно!

– А Жанна до встречи с вами была замужем?

– Нет, никогда.

– Но потом Жанна всё-таки вышла замуж.

– Жанна вышла замуж? – удивился Филипп Юрьевич. – Не может этого быть! – в его голосе прозвучали заметные нотки горечи.

– Почему?

– Не знаю, – пожал он плечами. И после паузы спросил: – Кто он? Я имею в виду, он богат?

– Нет.

– Чем он занимается?

– Танцует стриптиз.

– Что?!

Детективы обменялись понимающими взглядами.

– Как она могла! – тем временем вырвалось у Гринько.

– Любовь зла, – обронила Мирослава и спросила: – Неужели вы на самом деле ничего не знали о дальнейшей судьбе Жанны?

– Нет! Зачем мне? Мы расстались четыре года назад.

– Тем не менее вы любили её.

– Любил. Ну и что?

– Ничего. Вы жили вместе?

– Да.

– Где?

– Здесь!

– Здесь?

– Я имею в виду в этой квартире.

– А в квартире Жанны вы бывали?

– Естественно.

– У вас остались ключи от её квартиры?

– Нет!

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно.

– И вы никогда не делали себе дубликата с Жанниных ключей?

– Зачем это мне?

– Мало ли, например, в память о любимой женщине.

– Вы шутите, что ли? – демонстративно закатил глаза Гринько. – Я живу с другой женщиной. – Переменив тон, он закричал: – Я больше ничего не хочу слышать о Жанне!

– Но она убита.

– Я-то тут при чём!?

– Действительно, Филипп Юрьевич, вы скорее всего ни при чём. Ещё один вопрос.

– Какой вопрос?

– У вас имеется волчья шкура?

– Чего у меня имеется?!

– Шкура! Волчья! Когда вы встречались с Жанной, она лежала у вас перед кроватью.

– Ах, это. Она и сейчас там лежит.

– Могу я на неё взглянуть?

– В спальню я вас не пущу! – заявил Гринько.

– Хорошо, тогда принесите шкуру сюда.

Мужчина бросил на детектива гневный взгляд, но потом сообразил, что, увидев шкуру, они, скорее всего, отвяжутся от него и уйдут.

Гринько опрометью бросился из гостиной и вскоре вернулся, неся в руках шкуру. Судя по тому, как он запыхался, детективы поняли, как велико желание хозяина выставить их поскорее из своей квартиры.

– Вот! – сказал он и швырнул шкуру к ногам Мирославы.

Она сползла на пол и стала осматривать и ощупывать её. Морис присел на корточки рядом с ней.

«Чокнутые, – с ненавистью подумал Гринько, – причём оба».

Мирослава в процессе своих манипуляций незаметно выдрала из шкуры несколько волосков и спрятала их. После чего, к огромному облегчению Филиппа Юрьевича, детективы заявили, что им нужно идти.

«Слава богу», – подумал про себя Гринько и молча проводил детективов до двери.

– Кажется, я ему не понравился, – проговорил Морис, когда они спустились вниз.

– Могу тебя утешить, – усмехнулась Мирослава.

– Чем же?

– Мы ему оба не понравились.

– Пожалуй, да, – рассмеялся Морис. – И чем мы ему не угодили?

– Чем и многим другим, задавали неприятные вопросы.

– Жаль только, что ответы на них нам ничего не дают.

– Может быть. Хотя мы узнали, что Инна была замужем.

– Ну и что? – пожал плечами Морис.

– Она почему-то не сказала нам об этом.

– Я бы тоже не стал говорить посторонним людям, что был женат.

– А ты был? – живо заинтересовалась Мирослава.

– Нет, – усмехнулся он, – не успел.

– Экий ты, право, медлительный, – укоризненно проговорила она.

– И не говорите, – согласился Миндаугас. И спросил: – Куда сейчас?

– Хочу заехать к Незовибатько, отдать ему волчьи волоски.

– Думаете, они идентичны тем, что вы обнаружили в арке?

– Обнаружила не я, а Афанасий Гаврилович.

– Неважно.

– Ещё как важно, – не согласилась Мирослава и ответила на его вопрос: – Думаю, что волоски из разных шкур, но проверить нужно.

Незовибатько обрадовался приходу детективов, но узнав, что они снова по делу, притворно вздохнул и велел позвонить завтра.

– Афанасий Гаврилович! Мы на этот раз не с пустыми руками, у вас найдётся кипяток?

– Даже чай найдётся, – пробасил эксперт-криминалист.

– Мы торт принесли.

– Молодцы! – похвалил Незовибатько и заявил: – Как хотите, но Наполеонову я звонить не буду. Обойдётся.

– Да и не надо, – рассмеялись детективы.

На следующий день Незовибатько сообщил по телефону, как и предполагала Мирослава, что это были волчьи волоски с другой шкуры.

Глава 16

По приезде домой Мирослава забралась с ногами на диван, придвинула к себе поближе кота и позвонила адвокату. Морис хотел уйти, но она махнула ему рукой:

– Останься, ты мне не мешаешь.

Про себя он улыбнулся. Вообще-то он собирался почитать книгу. Читать книги он любил в тишине, Мирославе же не пришло в голову, что именно её разговор по телефону может отвлекать его. Объяснять Морис ничего не стал, просто спросил:

– Я могу послушать музыку?

– Мог бы и не спрашивать.

– Спасибо.

«Поговорили, как воды напились», – подумали оба одновременно.

Морис надел наушники и стал слушать «Времена года» Чайковского. Нечаянно его взгляд упал на окно, и он увидел, что начался снегопад. «Как хорошо, что мы уже дома, – подумал он, – после ужина можно будет зажечь камин и, лёжа на ковре, смотреть на пламя. Жалко, что сегодня не приедет Шура…» Незаметно для себя он переместился из уютной гостиной в мир,