Гарри Кемельман - В субботу рабби остался голодным

— Не от вас, рабби, — сказал Лэниган, и потеплевшая было атмосфера снова остыла.

— Вы сказали, что вы прежде всего полицейский. Ну, а я прежде всего раввин. Мистер Горальский — член моей конгрегации, и я не представляю себя в роли человека, который вызывает его на откровенность, с тем чтобы потом передать информацию полиции.

— Вы хотите сказать, что если бы узнали, что кто-то из членов вашей конгрегации совершил убийство, вы не сообщили бы об этом полиции?

— Я так же связан гражданским долгом, как и любой другой, — сухо сказал рабби.

— Но вы не хотите помочь нам найти убийцу.

— Я не хочу бросать тень на невинных людей, чтобы их мучила полиция.

— Мучила? Вы что — считаете, мы их поджариваем и с удовольствием наблюдаем, как они корчатся?

— Результат тот же. Марвин Браун был расстроен… даже напуган. Я уверен — не потому, что он совершил убийство и боится разоблачения. Он боится, как это скажется на его бизнесе, на его друзьях, на его жене и детях.

— Но он ушел из храма раньше и не сказал вам, почему.

— Ну и что? Я думаю, было полно людей, которые то и дело выходили. Это длинная служба, и люди уставали. Они выходили подышать воздухом, размять ноги…

— И что — они постыдятся в этом признаться?

— Нет, конечно. Но Марвин Браун мог уйти по многим причинам, в которых он не решился бы признаться мне. Может быть, он пошел домой перекусить и не хотел, чтобы стало известно, что он прервал пост.

— Или пошел и убил Хирша.

— Но почему? Потому что когда-то продал ему страховой полис? С таким же успехом вы можете допросить любого другого, кто имел хоть какие-то контакты с Хиршем, — мясника, который продавал ему мясо, автомеханика, который чинил его машину, сотню других. А поскольку большинство из них, наверное, не евреи, то и в храме их тогда не было, и многие из них наверняка не смогут доказать свое алиби.

— Я и не говорю, что Браун виновен в убийстве потому, что он раньше ушел из синагоги. Я говорю только, что в таком деле, как это, при такой доступности орудия убийства, при том, что мотивом могло быть все, что угодно…

— А может, вы слишком уж заклинились на этой мысли?

— Это вы о чем?

— Из-за того, что возможностей для совершения этого убийства была масса, вы продолжаете исходить из гипотезы, будто тут не обязательны веские мотивы. Вполне может быть и так, но совсем не обязательно. Убийца мог планировать убийство Хирша месяцами, но ему либо не хватало хладнокровия, либо не представлялось удобного случая. А может, он собирался убить его каким-то традиционным способом, а тут как раз представился случай, и он им просто воспользовался.

— Я не вижу, чтобы нам это что-то давало.

— Это наводит на мысль о возможности других направлений расследования.

— Например?

Рабби пожал плечами.

— Мы знаем, что Хирш работал в Манхэттенском проекте. Может быть, стоит расследовать его тамошние связи. Не хочется, чтобы это звучало мелодраматично, но предположим, что у него была информация, которая была кому-то нужна, или наоборот — кто-то не хотел, чтобы он ее разгласил.

— Но это было почти двадцать лет назад. Вряд ли эта информация имеет сегодня большое значение. А кроме того, зачем было столько ждать?

— Может, тут ничего и нет, но можете ли вы исключить это наверняка? Хирш жил раньше в другой части страны, потом вернулся сюда, на Восток, где сосредоточено больше всего ученых. Кто может сказать, не столкнулся ли он здесь с кем-нибудь — например, в Годдардовской лаборатории?

— Наверное, можно будет проверить там личные дела сотрудников, посмотреть, не работал ли кто-то еще над Манхэттенским проектом, — неуверенно сказал Лэниган.

— А как насчет того, что миссис Хирш — довольно привлекательная молодая женщина?

Лэниган посмотрел на рабби.

— Я не думал, что раввины замечают такие вещи.

— Я уверен, что даже ваши священники, которым предписано безбрачие, отличат привлекательную женщину от некрасивой.

Лэниган усмехнулся.

— Да, я думаю, отец О’Киф отличил бы, хотя насчет отца Чисхолма сомневаюсь. Так вы намекаете, что у вдовы может быть любовник?

— Судя по моему впечатлению от нее — сомнительно, но исключать этого нельзя. Я бы скорее предположил, что какой-то мужчина — моложе ее мужа — мог увлечься ею и решить, что у него будет больше шансов, если убрать с дороги Хирша.

— Стоит проверить, пожалуй. — Лэниган с внезапной подозрительностью повернулся к рабби. — А вы не пытаетесь отвлечь меня от Марвина Брауна и Горальского, а, рабби?

— Я просто хочу сказать, что расследование можно вести и в других направлениях — помимо членов моей конгрегации, которым по той или иной причине случилось пропустить «Коль-нидрей».

— Да? Что ж, вполне возможно. Тем не менее мы собираемся продолжить проверку всех перемещений и местопребывания ваших друзей в тот вечер независимо от того, какие еще варианты будут нами рассматриваться. А теперь я хочу пожелать вам доброй ночи, рабби, хотя и не скрою — я немного разочарован. Наверное, мне не надо вам говорить, что если вы предупредите Горальского или еще кого-то из тех, кого я упоминал, я буду рассматривать вас как соучастника преступления.

Глава XXIX

В маленьком городке не бывает секретов. Секрет там — это не то, о чем никто не знает, а то, о чем не говорят открыто. В четверг, когда окружной прокурор наконец встретился с представителями прессы, всем уже было известно, что со смертью Хирша связана какая-то тайна. Однако во время пресс-конференции прокурор мало что прояснил в этом вопросе. Несмотря на все попытки журналистов что-то у него выведать, он признал лишь, что в поле зрения полиции Барнардс-Кроссинга попала информация, позволяющая предположить, что смерть Айзека Хирша наступила не в результате несчастного случая.

— Вы хотите сказать, что это было самоубийство?

— Это, безусловно, одна из возможных причин.

— А может, вы имеете в виду, что его могли убить? — предположил другой репортер.

— Мы не исключаем и такой возможности.

— Вы не можете сказать, каков характер информации, которая привлекла ваше внимание?

— Думаю, это пока не в интересах следствия.

— Айзек Хирш одно время имел отношение к Манхэттенскому проекту. Есть ли какая-то связь между его смертью и его участием в работе над созданием атомной бомбы?

— Мы не исключаем такой возможности.

— Не можете ли вы сказать, какие шаги собираетесь предпринять?

— Расследование в настоящее время проводится в основном полицией Барнардс-Кроссинга при участии детективов штата.

— Связались ли вы с федеральным правительством — собственно говоря, если это убийство, — не странно ли расследовать такое дело силами полиции маленького городка?

— Мы полностью доверяем шефу Лэнигану, и поскольку он хорошо знает жителей города, мы считаем его самым подходящим человеком для этого этапа расследования. Разумеется, через нашу службу он сможет иметь доступ к любым средствам, имеющимся в распоряжении штата или федерального правительства, если это понадобится.

— Вы собираетесь эксгумировать тело Айзека Хирша?

— Это не исключено.

И это было все. На все остальные вопросы прокурор отвечал: «Я пока воздержусь от ответа».

Лейтенант Эбан Дженнингс — высокий, худой человек с редкими седеющими волосами — постоянно вытирал сложенным носовым платком слезящиеся голубые глаза, а когда он говорил, кадык на его тощей шее ходил ходуном.

— Я заходил к вдове, как ты велел. Знаешь, Хью, это действительно что-то!

— Это ты о чем?

— Ну, такая высокая… и вообще красотка: огненно-рыжие волосы, белая кожа, а грудь — как две серебряных чаши…

— Очень поэтично.

— Да ладно, просто классная фигурка, с такой симпатичной круглой попкой, что прямо руки чешутся шлепнуть…

— Ах ты, козел.

— Я тебе только рассказываю, как она меня ошарашила, — укоризненно сказал Дженнингс. — Я вот подумал: такая женщина, уж точно не больше тридцати — тридцати пяти, и замужем за каким-то недомерком, который ей в отцы годится. Да еще лысый, пузатый, алкаш и еврей к тому же. Зачем было такой женщине выходить за такого типа? Ну ладно, может, жизнь у нее была не сахар, и ей хотелось кого-то, чтоб прилично с ней обращался. Но это же, черт побери, не могло продолжаться вечно! Через какое-то время должна же она была перестать испытывать благодарность и оглядеться вокруг — а вокруг полно мужиков, готовых за ней приударить.

— Ты что, слышал какие-то слухи, сплетни?

— Не-е-т, но я вообще-то по-настоящему и не расспрашивал. Я только у вдовы спросил, не было ли в тот день чего-нибудь необычного. Писем каких-нибудь, странных звонков, визитов… Ничего такого она не помнит, но случайно упомянула этого молодого викария, как его там… Питера Доджа из церкви святого Андрея. Сказала, что он собирался в тот вечер зайти к Хиршу.