Анна и Сергей Литвиновы - Дар экстрасенса. Сборник

Я заказала в баре порцию коньяку. Все столики были заняты — пассажиры не хуже меня знали о летных качествах воздушных судов и усердно старались впасть в анабиоз. Пришлось устроиться на высоком табурете у стойки. Я сделала первый глоток, и почти сразу меня охватила неслыханная легкость. Как хорошо, что с Денисом покончено! Я готова была прокричать, пропеть: «Свободна! Свободна! Свободна, наконец!..»

Рядом со мной на барный стул плюхнулся парень с большой кожаной сумкой в руках. Он был вполне симпатичным: рослым, загорелым, брутальным, и пил двойной виски со льдом.

— Ваше здоровье, — обратился он ко мне.

— И ваше, — я приветственно приподняла бокал.

Дурак Денис, не понимает, сколь легко я могу найти ему замену.

Парни просто рыщут вокруг, желая прийти ему на смену!

— Куда летим? — спросил меня сосед с вискарем.

— В Москву, — безыскусно сказала я.

— Счастливая… — с явной, ничем не прикрытой завистью протянул незнакомец. Словно я назвала в качестве пункта назначения не Москву, а Венецию, или Париж, или Мальдивы.

Я со смехом бросила:

— Можно подумать, вы отправляетесь куда-нибудь в Оймякон!

Чувствовала я себя великолепно. Коньяк и мысль о том, что я теперь свободна от Дениса, стали оказывать свое волшебное действие.

— Да нет, я лечу в Питер, — бросил парень.

При этом он весь сморщился.

— В Питер? И вы еще недовольны?!

— А что делать?

— Да вы были когда-нибудь в Питере?! Это же чудесный город!.. Лучший, наверно, город на земле!.. Боже, как же я люблю Питер! Разве можно его сравнить с нашей Белокаменной!..

— Возможно. Но мне-то надо в Москву.

— Тогда зачем вы, простите меня, летите в город на Неве? Кто вас туда гонит?

— Местные авиалинии. На Москву у них, видите ли, нет билетов. Ни на сегодня, ни на завтра, ни на послезавтра. Поэтому буду добираться кружным путем. Бешеной собаке шестьсот верст не крюк… «Там, где Нева становится морем, вижу я Крымский мост!..» — приятным баритоном пропел он.

— Да, — глубокомысленно заметила я, — с современными средствами транспорта северная столица становится пригородом Первопрестольной. Или наоборот.

— Вот именно!.. Так что прилечу и рвану сразу из Пулково на Московский вокзал, а там уж найдется хоть один билет на паровоз до Белокаменной.

— Вы настоящий авантюрист, — глубокомысленно изрекла я. И уточнила: — В хорошем смысле этого слова.

— А что остается делать? Мне завтра утром обязательно надо быть в Москве.

— А вот мне не надо, — вздохнула я, вспоминая свою пустую квартиру.

— Да? Что ж, — философски заметил собутыльник, — складывается ситуация, которая может служить аллегорией жизни вообще, в самом широком смысле этого слова.

— Это как? — не поняла я.

Парень усмехнулся.

— Те, кому не слишком нужно место в самолете (или другое благо — безразлично), фактически отнимают его у того, кому оно позарез необходимо.

— А вы философ, — вслух заметила я, а про себя подумала: «Хайдеггер, блин!.. Деррида!..»

— Нет, я психолог.

Коньяк был допит, виски незнакомца тоже. Однако посадку еще не объявляли.

— Еще один коньяк и одно виски, — бросил парень барменше и пояснил: — Позвольте мне угостить вас.

В его глазах блеснул азартный огонек.

А когда барменша поставила перед нами бокалы, он вдруг молвил:

— Давайте поменяемся!

— Поменяемся? Чем?

— Нашими рейсами. Я полечу в Москву, а вы, раз уж вам так нравится Северная Пальмира, — отправитесь по моему билету в Питер.

— Что за ерунда! — воскликнула я, пригубив вторую порцию коньяка.

— Абсолютно не ерунда! — горячечно выдохнул незнакомец. И заторопился: — Понимаете, все документы — паспорт, билет — у нас с вами уже проверили. На руках у каждого — только посадочный талон. По нему и пускают в самолет. Вы мне дадите свой посадочный, а я вам — свой. И вы полетите в Питер, а я в — Москву.

— А багаж?

— А у вас есть багаж?

— У меня нет. Все свое ношу с собой.

И я кивнула на сумку от «Вьюиттона». Пусть она куплена с дикой скидкой на супер-распродаже — не хватало еще, чтобы ее швыряли аэропортовские грузчики. Поэтому всеми правдами и неправдами я стараюсь протащить ее в самолет под видом ручной клади.

— У меня тоже нет никакого багажа!.. Поэтому давайте махнемся, а?.. Ваш самолет — на Питер — кстати, вылетает даже раньше моего, на Москву.

— Ну вы и жулик!.. — засмеялась я. — Ладно: вам-то надо в столицу. Но объясните, пожалуйста, зачем этот чейндж [3] нужен мне?

— Как?! Вы же только что сказали, как любите Петербург. А там сейчас — белые ночи. Красота — неописуемая. Разводят мосты. Ночью светло, как днем…

— Не надо мне рассказывать. Я очень хорошо знаю Питер.

— Тем более! Соглашайтесь, милая девушка. А я вам оплачу обратную дорогу из Петербурга до Москвы. В вагоне «СВ». И еще, знаете, — у моего друга в Ленинграде совершенно пустая квартира. На канале Грибоедова. Я позвоню ему, и вы сможете поселиться там. С видом на канал, и в двух шагах от Мариинки.

— Ну, это уж слишком. Как-нибудь я смогу оплатить себе гостиницу в Питере.

— Значит, в остальном вы согласны, — весело подытожил мой новый знакомый и шлепнул о стойку посадочный талон, а сверху — пятитысячную купюру. — Это вам на дорогу в Москву.

— Ну, вы наглец! — рассмеялась я, а рука уже сама потянулась в сумочку за посадочным талоном.

То, что я в итоге согласилась, вряд ли можно считать заслугой парня с его беззастенчивым напором. Скорее, мое согласие было связано с тем, что в столице меня ждала моя пустая квартирка в Свиблово. А еще — мне ужасно захотелось сорваться. Внезапно, вдруг — уехать. Причем сорваться именно в Питер — как срывалась я туда на выходные и семь, и шесть, и пять лет назад. Неожиданно, стремительно, не предупредив никого — и даже Георгия — о своем приезде. Сесть в поезд и умчаться. И упасть ему как снег на голову. Обрушиться наглым звонком и рухнуть в его объятия прямо в коридоре…

Ужасно грустно, что в один прекрасный день срываться в Питер мне стало совершенно не нужно… И я подумала: вдруг еще можно что-то изменить?..

Меня захлестнула теплая волна ностальгии, и страшно захотелось, чтобы все стало, как прежде: я — желторотая студентка, и он, петербуржец, взрослый, сильный, мужчина моей мечты, и мы идем с ним в обнимку по Мойке, а потом выходим на Дворцовую и садимся в «Ракету», и она мчит нас в Петродворец… И его объятия, и соленый ветер с моря…

Я даже не заметила, как мы с наглецом обменялись нашими посадочными талонами.

— Объявили посадку на рейс, — напомнил он мне. — На ваш рейс. В Петербург.

— Умеете вы уговаривать. — Я покачала головой.

— Работа такая. — Незнакомец не скрывал своей радости.

Мой посадочный исчез в кармане его летнего пиджака.

— Скажите хотя бы, почему вы так стремитесь в Москву?

— Меня там ждет невеста.

— Ах, вот оно что! — Я сползла со стульчика и подхватила свою сумку.

И против воли вспомнила, как Георгий однажды примчался ко мне из Питера — билетов не было — на трех перекладных электричках… В другой раз он гнал свой «Форд» по трассе Е-95 всю ночь, с вышедшей из строя печкой, а дело было ранней весной. И какой он приехал тогда ко мне замерзший, и как я отогревала его… Он тоже в пору нашей любви обожал срываться…

— Пожалуйста, дайте мне свой телефончик, — брякнул на прощание мой собеседник.

— Зачем? Вас же ждет не дождется в Белокаменной ваша невеста!..

— Ну, невеста — невестой, а такие очаровательные девушки, как вы, исключительно редко встречаются.

— Летите уж к своей милой, Казанова. Так и быть. Помните мою доброту.

Я поспешила к выходу на посадку на питерский рейс.

А тут объявили и мой бывший, столичный: «Начинается посадка на рейс шесть два — два шесть «Южных авиалиний» до Москвы…»

…В следующий раз я услышала упоминание об этом рейсе уже в аэропорту «Пулково». Я выходила из зала прилета. За окнами аэропорта, невзирая на десять вечера, шпарило солнце. И вдруг телевизор где-то на периферии моего сознания произнес: «…после взлета в аэропорту К*** потерпел аварию самолет «Южных авиалиний», следующий рейсом шестьдесят два — двадцать шесть до Москвы…»

Я остановилась как вкопанная. Сделала пять шагов по направлению к висящему под потолком телевизору. А дикторша оттуда невозмутимо вещала: «…По предварительным данным, все пассажиры и члены экипажа погибли. Как сообщили нашему корреспонденту в аэропорту города К***, самолет упал с высоты примерно трех тысяч метров на окраине станицы Т***ой. Из жителей станицы никто, к счастью, не пострадал. Число погибших и их имена сейчас уточняются. Мы следим за развитием событий, и к следующему выпуску ждем подробности трагического инцидента от нашего корреспондента, который срочно выехал на место аварии…»