Убийство в час быка - Ирина Градова

– Я разыскала кондуктора трамвая, ставшую свидетелем случившегося. Она рассказала, что группа ребят столпилась у валидатора, и у пассажиров не было возможности приложить к нему карточки. Для других людей это не проблема, но Лаврик привык прикладывать свою школьную карточку к определенному аппарату – тому, что рядом с водителем. Поэтому он встал рядом с ребятами и ждал, когда они отойдут. Они не собирались этого делать, а только поглядывали на моего сына через плечо и хихикали.

– Почему же кондуктор, взрослый человек, не попыталась разрулить ситуацию? – возмущенно спросил Кайрат. – В конце концов, это входит в ее обязанности!

– Все, что я знаю, известно только с ее слов, – со вздохом ответила Сергеева. – Та женщина сказала, что она попросила ребят отойти, но они не обратили на ее слова внимания. Тогда она подошла к Лаврику и предложила приложить карточку к ее валидатору, однако он отказался. Она говорит, что не знала об особенностях его психики… Хотя, я считаю, это вранье: Лаврик всегда ездил на одном и том же трамвае, и она не могла ничего не заметить! С другой стороны, мне кажется, она чувствовала вину, а потому старалась выглядеть получше в моих глазах.

– Что случилось, когда ваш сын отказался от предложения кондукторши?

– Ребята оживились, стали насмехаться над Лаврюшей, называть безбилетником. Он попытался все-таки приложить карточку через их головы и случайно задел девочку. Кондукторша говорит, она не ожидала того, что произойдет потом: они накинулись на моего сына, словно стая бешеных собак!

– Вот так, ни с того, ни с сего?

– Наверное, им повод показался достаточным! Они повалили его на пол и били ногами, а девчонки подзуживали, науськивали пацанов…

– Но ведь в трамвае находились и другие пассажиры! – перебил рассказчицу Кайрат. – Наверняка там были и мужчины, так почему же никто не вмешался и не прекратил этот беспредел?!

– Большинство людей в таких ситуациях предпочитают не вмешиваться – себе дороже. Знаете, я как-то видела по телевизору передачу, где полицейский объяснял, как надо правильно звать на помощь, если на вас напали. Так вот, он сказал, что ни в коем случае нельзя кричать: «Помогите!», а нужно: «Пожар! Горим!» Так больше шансов, что на крик выбегут встревоженные люди и помогут… Мой сын не кричал: он молча лежал на полу и получал удары – до тех пор, пока одна бабушка не подбежала и не огрела кого-то из нападавших авоськой с картошкой. Да-да, пожилая женщина сделала то, что должны были бы сделать мужчины, представляете?! Тогда уж и другие пассажиры зашевелились, вагоновожатый остановил трамвай, и подонки слиняли! Кто-то вызвал «скорую». В больнице сказали, что ему еще «повезло»: били по голове ботинками с металлическими носами, проломили череп, и мой сын мог вообще не выжить…

– Да уж, повезло… – едва слышно пробормотал Кайрат. Может, лучше было бы Лаврентию Сергееву умереть, чем вести такую вот «овощную» жизнь? Это даже хуже, чем убийство! Кайрат знал одно: если бы с ним случилось подобное, он ни за что не хотел бы влачить жалкое существование, доставляя родным столько хлопот и неудобств.

– Вы ведь написали заявление в полицию? – произнес он вслух.

– На следующий день после того, как Лаврюшу прооперировали. Их нашли быстро: в трамвае были камеры наблюдения, да и кондукторша опознала отморозков.

– А потом к вам обратился Левкин?

– Что вы, я его ни разу не видела! Его адвокат приходил, предлагал деньги. Я отказалась.

– Погодите, вы же сказали…

– Я помню, что сказала! Мне следователь объяснил, что к чему.

– Что значит «объяснил»?

– Да то и значит: что дело все равно до суда не дойдет, потому что и Левкин, и родители остальных ребят – люди со связями и деньгами, и они не позволят, чтобы их детки получили судимость. А они бы получили, так как уже достигли возраста, когда могли, как у вас говорят, присесть! Следователь сказал, что кондукторша отказалась от первоначальных показаний и заявила, что не помнит нападавших в лицо, а камеры… видео ведь может и пропасть! Он убеждал меня, что лучше поиметь с них хоть что-то, нежели остаться на бобах с больным ребенком на руках. Я уперлась: просто не могла поверить, что правды не найти! А потом лечащий врач Лаврика в красках обрисовал мне ситуацию и объяснил, какая нас с ним отныне ждет жизнь…

– Суд присудил бы вам компенсацию, – заметил Кайрат.

– Да, но ее, скорее всего, не хватило бы даже на первое время! Кроме того, у них такие зубастые адвокаты, что приговор вряд ли оказался бы суровым… Если бы дело не развалилось еще до процесса! Следователь дал мне понять, что так, скорее всего, и произойдет, потому что «очень важные люди» сделают все от них зависящее, чтобы «отмазать» своих отпрысков! А адвокат сказал, сколько я получу в случае, если их осудят, и сколько готовы дать их родители, если я заберу заявление.

– Ясно. Они выполнили обещание?

– Отчасти: оплатили реабилитацию и медикаменты.

– Левкин до сих пор поддерживает вашего сына?

– Еще чего – говорю же, фонд помогает. Я долго этого добивалась, но, слава богу, в конце концов получилось! Реабилитация заняла почти год и особых результатов не дала, а потом я осталась один на один с неприглядной реальностью.

– Вы связывались с Левкиным?

– У меня никогда не было его телефона, а прорваться к нему лично – дохлый номер! Когда я приходила в банк или в его офис в бизнес-центре, мне неизменно говорили, что его нет на месте. Я звонила адвокату, который так уговаривал меня принять компенсацию, но он сделал вид, что не понимает, о чем речь!

– Когда вам давали деньги, вы подписывали какие-то документы?

– Да, отказ от претензий.

– Это плохо: в таком случае у вас действительно нет никаких рычагов воздействия!

– Да я все понимаю, – снова вздохнула Сергеева. – Особенно спустя столько времени – теперь уж ничего и не докажешь! Когда по телевизору рассказали об убийстве того несчастного человека и прозвучали имена Левкиной и Леднева, я сначала обалдела, а потом… потом, вы не поверите, даже обрадовалась: вот, думаю, теперь-то они получат по заслугам – и за моего мальчика тоже! Но, судя по тому, что вы здесь, опять ничего не выходит, да? Они снова соскочат?

– Ни за что! – твердо пообещал Кайрат.

– Откуда такая уверенность?

– Ну я же здесь, так?

– И чем мой рассказ вам поможет: разве может наша ситуация повлиять на ваше дело?

– Она не поможет осудить подонков, – признал Кайрат, – зато она даст им такую характеристику, что поставить под