Рыцари и ангелы - Майя Яворская

посягнули на его сухари, а он спасал свой ресурс?

– Внутриутробно, – Кирилл горестно рассматривал дно пустой миски.

Приятеля же факт исчезновения еды расстроил намного меньше. Он опять достал из кармана кучу каких-то мелких предметов и стал внимательно ее изучать. На этот раз коллекция содержала погнутую скрепку, спичечный коробок, невзрачный камушек размером с грецкий орех, новый ластик, маленький тюбик моментального клея и деревянный кубик величиной не больше игральной кости.

– Так, все! Кузьмич пришел, рассказывай! – потребовала Самойлова от брата.

– Даже не знаю с чего начать…. Наверное, так. Хозяйка антикварного салона умерла…

– Это ты ее замочил? – не удержалась сестра.

– Вот сейчас вообще не смешно было, – Кирилл посмотрел на нее так, что желание шутить отпало. – Причем умерла совсем плохо.

– А бывает хорошо? – флегматично поинтересовался приятель.

– Тааак… Попытка номер два, – всегда спокойный Самойлов начал слегка заводиться. – Умерла приблизительно в то время, когда я там был.

– Это как это? – брови Киры поползли наверх.

– А так. Я пришел – она жива. Я ушел – она мертва.

– Ты ушел, и она тут же умерла?

– Именно.

– Откуда ты знаешь?

– От следователя.

– Какого следователя?

– Зюзя, не тупи! От того, кто меня на допрос вызывал.

– Ого! С этого момента поподробнее.

– Хорошо. Рассказываю подробно. Приехал к Скобе вытянуть телефон бывшего хозяина бюро. Понятно, что подготовился. Начал ей писать в уши, что впереди большой проект и мебель под него мы планируем подбирать, в первую очередь в ее салоне. Смысл был в том, чтобы ей расхотелось разговаривать со мной тоном прапорщика. Я круги вокруг нее наворачивал минут двадцать. Окутывал обаянием, лил елей, устилал путь розами…

– О да! По части охмурения ты профи! – Кира просто не могла удержаться, чтобы не вставить шпильку.

– Так! Зюзя, давай без грязи!

– Прости, но ты сам напросился. Репутация – вещь тонкая…

– Хочешь поговорить об этом?

– В принципе, я не против. Но в другой раз. Продолжай.

– Ладно. – Самойлов обвел взглядом аудиторию и, убедившись, что больше ни у кого не возникнет желания пройтись по его личности, продолжил: – Смотрю, дело пошло: кофе предложила. Уже подумал, еще минут пять и плавно подведу ее к мысли, что информацией лучше поделиться, иначе жирный клиент уплывет. Но тут вползает какая-то аморфная баба, и Скоба начинает со мной активно прощаться. Пришлось уйти. А что мне оставалось делать? Решил заглянуть опять через неделю-другую. И тут вдруг в почтовом ящике повестка. Я вообще не понял по поводу чего. Пришел, а следователь начал мне какие-то идиотские вопросы задавать.

– В смысле? – решила уточнить Кира.

– Пил ли кофе? Пила ли вместе со мной Скоба? Как я себя в тот день чувствовал? Не выходила ли она из кабинета во время нашего разговора? Не заходил ли кто-нибудь, пока мы общались? Ну и все в таком духе. Я его спрашиваю, что произошло? И он мне говорит, что после моего ухода Скоба умерла. Я ясно представил, как у него картина мира сложилась. Причем не в мою пользу. Попытался объяснить, что она была жива и после меня к ней еще одна женщина заходила, так что не надо на меня смотреть такими глазами. Он не впечатлился и заявил, что да, знает, кто это был. Это ее врач. И, собственно, эта тетка «скорую» и вызвала… В общем, я только протокол подписал. Ничего больше. Но прямо почувствовал, что он взял в руки совочек и копает им под меня.

– Может, тебе показалось?

– Кира, я похож на параноика?

– В общем, нет. Но сегодня не знаю…

– Я тебя уверяю, с психикой у меня все нормально.

– Ладно. Допустим. И что ты… вернее, мы можем сделать?

– Скорее всего, ничего. Тут бы хотя бы понять, отчего она умерла? Может, тогда станет понятно, с чего вдруг из меня решили сделать крайнего.

– Кузьмич?! – вскинулась Самойлова.

– Чего? – с изумлением уставился на нее приятель и выронил из рук тюбик с клеем.

– Надо узнать.

– Хочешь, чтобы я нашел следователя и поставил ему утюг на грудь?

– Было бы неплохо. Но нет, я о другом. Дядя Коля…

– Как что, дядя Коля. А без него никак?

– Сам же говорил, он откуда-то из органов. Он-то уж точно может узнать, что там на вскрытии нашли.

– Мне уже неудобно его постоянно дергать.

– А ты не дергай, просто как поедешь в следующий раз играть с ним в го, спроси ненароком.

– А когда будет следующий раз?

– Я не знаю.

– И я не знаю. Когда ему хочется, он мне звонит. Я никогда.

– Хорошо. У тебя есть другие варианты как узнать, что происходит?

– Нет.

– Ну вот и все. Короче, выясни у него все, что можно. Надо же понимать к чему готовиться. Прояви хоть раз инициативу. Не из-за любопытства же интересуемся.

– Ну… – Кузьмич покрутил в пальцах скрепку и убрал в карман.

– Что ну? Хочешь Кириллу передачи носить?

– Боже упаси!

– Тогда иди играть в го!

Все какое-то время сидели молча. Чувствовалось, что Кириллу после разговора стало намного легче. Во-первых, он выговорился. Столько дней носил в себе, прокручивая и прикидывая, насколько все серьезно. Но не на работе же таким делиться. А теперь рассказал сестре и Кузьмичу, и отпустило. Во-вторых, появилась надежда выяснить, что же со Скобой произошло на самом деле.

Самойлова уловила настрой и решила сменить тему, пока брат опять не начал загружаться.

– Вот вы меня отправили в церковь… – начала она с наигранной обидой.

– Ну, не в монастырь же, – удивился Кузьмич.

– Очень смешно! Сам бы пошел с бабульками местными поговорить. Хорошо еще с церковным дворником познакомилась.

– Ты начала обзаводиться нужными связями. Горжусь тобой! – включился в разговор повеселевший Самойлов и ехидно подмигнул.

– Кузьмич, я только теперь поняла, зачем ты мне языкодержатель подарил. Сейчас и опробую.

Кира сделала страшное лицо и щелкнула несколько раз щипцами перед носом брата. Тот опасливо покосился на предмет и демонстративно сжал губы в нитку.

– Так вот, – продолжила она удовлетворенно. – Доктора этого он помнит. Зовут его Всеволод Михайлович Вельде.

– Ну, что нам это дает?

– Пока ровным счетом ничего. Семьи и родственников у него не было, так что наследников нам найти не удастся. То ли в шестьдесят втором, то ли в шестьдесят четвертом году работал в больнице на Страстном бульваре. А не на Третьей Мещанской.

– Если нам от этой информации никакой пользы, зачем ты нам про знакомых дворников рассказываешь?

– Затем, чтобы закрыть тему и больше к ней не возвращаться.

– Замечательно. Закрыли. Это все, можно расходиться?

– Если тебе не интересно, можешь уходить, – надулась Кира.

– Зюзя, не бузи.