Стеклянный дом - Сара Пекканен

пожалуйста, в кресло. Оно удобнее. – Миссис Ли указывает на мягкое кресло с откидной спинкой.

Я подхожу к нему и сажусь. Мне нужно действовать аккуратно, ведь миссис Ли всецело на стороне подруги.

– Гарриет просто обожает Роуз, – начинаю я. – Она замечательная бабушка.

Миссис Ли кивает:

– Да. Она очень сильно любит Роуз.

Знаю, что, кроме похвалы, в адрес Гарриет ничего не услышу, поэтому меняю тему разговора:

– Как вы обучаете Роуз китайскому, если она не может говорить?

– Сейчас мы работаем над письмом. Она изучает иероглифы. Девочка очень умная, все быстро схватывает.

– Роуз рассказывает что-нибудь о своих родителях?

Миссис Ли начинает трясти головой еще до того, как я умолкаю.

– Никогда. Она хорошая и очень трудолюбивая девочка.

Некоторое время мы ходим по кругу. В свой желтый блокнот я набросала всего несколько слов про оплату за уроки, подарки, преданность. Я видела в суде много враждебно настроенных свидетелей, и миссис Ли напоминает мне лучших из них. Таких натаскивают юристы, чтобы они не выдавали никакой информации, оставаясь с виду сговорчивыми.

Напоследок благодарю миссис Ли за уделенное мне время. Я подмечаю выражение облегчения, промелькнувшее на ее лице. Она хочет как можно скорее избавиться от меня. Я еще не успела встать, как она забирает мой стакан и идет на кухню.

Поднимаюсь, ручка выпадает из моего блокнота и приземляется на ковролин. Я наклоняюсь, чтобы ее поднять, а когда выпрямляюсь, замечаю тонкий прямоугольный предмет на полу, под креслом, на котором я сидела. Кажется, я знаю, что это. Но мне нужно удостовериться в своем предположении.

Я смотрю на миссис Ли. Она ставит посуду в раковину. Через несколько секунд она обернется, удивленная тем, что я не последовала за ней на кухню.

Но я решаю рискнуть. Снова быстро наклоняюсь, и моя догадка подтверждается: это айфон. На экране подсвечен значок громкой связи, обозначенный белым кружком. Кто-то слушает наш разговор. Нетрудно догадаться, что Гарриет была с нами все это время.

Я быстро выпрямляюсь, сохраняя нейтральное выражение лица. Миссис Ли все еще полощет стаканы в раковине. Кажется, она не заметила моих наклонов.

Очевидно, Гарриет подбила миссис Ли поставить «прослушку», чтобы оценить лейтмотив моих вопросов. Возможно, она хотела понять, кому из родителей я отдаю предпочтение в качестве опекуна.

Почему бы не воспользоваться своим открытием? Я могу направить Гарриет по ложному пути, обмануть ее и вызвать у нее сомнения. Могу сделать все то же самое, что семья Баркли делала со мной.

– Есть еще один момент, который я хотела обсудить. Я все думала, сказать вам или не сказать, но мне кажется, что это важно.

Миссис Ли резко оглядывается и спешит ко мне. Я так и предполагала. Она не хочет, чтобы я далеко отходила от спрятанного телефона.

– Бет – хорошая мать. И Иэн выглядит любящим и заботливым отцом, хотя он и навредил семье, переспав с няней.

Миссис Ли застыла и, похоже, недоумевает: разговор как будто свернул в другое русло. Так и есть на самом деле. Но сейчас я говорю не с ней, а с Гарриет, стараясь убедить ее, что я союзник.

– Роуз нуждается в сочувствии и стабильности после ужасной трагедии с Тиной, – продолжаю я. – Если оглянуться назад, то кажется странным, что никто не поскользнулся и не выпал из огромного старого мансардного окна до Тины.

Я тщательно подбираю слова. Гарриет должна поверить, что я считаю происшедшее несчастным случаем. Если мне повезет, она передаст это Бет и Иэну.

Но мне нужно еще кое-что. Я убеждена: только Гарриет знает, что произошло за те десять минут, когда Роуз якобы собирала помидоры. Если она ослабит бдительность, возможно, удастся у нее что-нибудь выяснить.

– Мне нужно проводить больше времени у Баркли, прежде чем я смогу принять решение. Я знаю, что Гарриет пользуется авторитетом в семье. И очень заботится о Роуз. Надеюсь, она будет по-прежнему принимать участие в жизни девочки независимо от того, кто получит главную опеку.

– Гарриет сделает для Роуз что угодно, – говорит миссис Ли.

«Именно это меня и пугает», – отвечаю я про себя.

31

Мне очень хочется нанести новый визит семейству Баркли, но лучше подождать: пусть Гарриет обдумает мои слова. Интересно, клюнет она на мою наживку или нет? Конечно, будет лучше, если Гарриет сама свяжется со мной: это поддержит ее иллюзию, что она все контролирует.

Специалисты, которые будут чинить входную дверь, появятся только к концу дня, поэтому у меня есть немного свободного времени. Лучше отправиться домой и постараться расслабиться: вчера я допоздна сидела над бумагами, а сегодня были встречи одна за другой. Можно полежать на диване, посмотреть телевизор, заказать продукты онлайн…

В конце концов, именно так обычные люди проводят вечерний досуг. От этой мысли накатывает клаустрофобия. Какое-то беспокойство нарастает изнутри. Из опыта знаю, что единственное лекарство от этой напасти – физическая и умственная активность.

«Вам сложно сидеть неподвижно, – как-то раз отметила Челси. – Вы когда-нибудь пробовали медитировать?» И я честно призналась, что один раз пыталась. Это были самые ужасные девяносто секунд в моей жизни.

Горькая правда заключается в том, что наш с Марко союз распался не только из-за разногласия относительно детей. Это была самая глубокая трещина в наших отношениях, но возникали и другие трудности.

Во время медового месяца в Таиланде я планировала посещать храмы и исследовать города, а Марко рвался на пляж. Мы пришли к компромиссу и занимались тем и другим, но на пляже я или плескалась в воде, или бегала по песку, или болтала с местными. Я знаю, Марко хотелось, чтобы я сидела рядом с ним, наблюдала за волнами и наслаждалась тем чувством покоя, которое они дарили ему.

Но наши с ним планеты слишком отличались атмосферой и решительно не могли вращаться на одной орбите.

Так же было и дома. После напряженной рабочей недели Марко предпочитал ленивый отдых: по воскресеньям он раскладывал газету «Нью-Йорк таймс» на кухонном острове и листал ее, пока домашний суп кипел на плите, а после обеда любил поспать. Я же записалась на марафон, поэтому по воскресеньям бегала часами, готовясь к соревнованию.

Противоположности притягиваются. Это я говорила себе и Марко. Он первый перестал притворяться, будто верит в это.

Мне так сильно его не хватает! И поскольку неудобно звонить ему, я перехожу к плану Б – набираю номер айфона Анжелы, матери Марко. Она отвечает после второго гудка и говорит, что свободна. У меня точно гора с плеч свалилась. Ура, есть повод не