Ловушка для фотографа - Борис Борисович Пьянков

свою дружбу? Но дружить со мной для Алины опаснее, чем держать дома королевскую кобру! Лучшее, что я могу для нее сделать, – это незамедлительно убраться отсюда.

– Спасибо за все, что ты для меня сделала, Алина! К сожалению, сейчас мне пора уходить, – с этими словами я поднялся с места.

Услышав мои слова, девушка изменилась в лице, а ее большие глаза увлажнились.

– Так быстро?

– Так надо! – криво улыбаясь, сказал я. Мне вовсе не хотелось уходить.

– Нет, так не надо, – горячо заявила Алина, – когда-то я сделала глупость, отпустив тебя. Больше это не повторится!

– Алина, – сказал я, пытаясь быть мягким и убедительным одновременно, – дорога, которую я выбрал, слишком извилиста. Контакты со мной могут оказаться опасными!

– Это не главное, – перебила меня девушка.

Ее упругая грудь начала вздыматься от волнения, и я против своей воли отметил, что под сарафаном у Алины нет лифчика. Девушка сделала шаг ко мне навстречу.

– Я всегда любила только тебя, – вот главное! – сказала Алина, прижимаясь ко мне.

Я поцеловал ее, а что еще оставалось сделать? Моя память внезапно раздвоилась. Когда-то давно я уже обнимал и целовал Алину. Страстно желая ее, и испытывая к ней нежность, которую я никогда не чувствовал по отношению к другим женщинам, в тот день я все же сбежал от девушки. На этот раз мне это не удалось. Алина, и правда, не собиралась меня отпускать.

Не отрываясь от моих губ, она не стала дожидаться моей активности. Ее мягкие руки проникли под мою рубашку, и ниже. При мысли о том, что у девчонки были опытные учителя, я чуть не задохнулся от ярости, но это только усилило мое желание, и я начал действовать сам. Расстегнув пуговицы сарафана, я начал целовать ее нежную грудь. Мои руки проникли под подол девушки, и ее невесомые трусики упали на пол. Ловко переступив через них, Алина толкнула меня на раскладушку и уселась на меня сверху. Отступать было некуда.

Мы бурно любили друг друга не один час, едва не разломав узкую раскладушку, а потом Алина уютно устроилась на моей груди, и мы задремали.

Под вечер нас разбудил мой мобильник. Я дотянулся до джинсов, но телефона там не нашел. Мелодия, вырвавшаяся на свободу, становилась все более громкой, и Алина без труда узнала ее:

O, du lieber Augustin,

Augustin, Augustin,

O, du lieber Augustin,

Alles ist hin!

Geld ist hin, Mensch ist hin,

Alles hin, Augustin.

O, du lieber Augustin,

Alles ist hin.14

– Почему ты выбрал для телефона именно этот рингтон?

Мой мобильник почему-то оказался под раскладушкой. Нащупав его, я нажал на кнопку телефона. В тихую комнату сразу ворвался раздраженный голос Эстер. Говорила она, естественно, по-немецки.

– Дорогой, где ты пропадаешь? Осваиваешь московские пивные, или засел у очередной шлюхи? Сегодня вечером мы идем на аукцион, и думаю, что ты будешь сильно огорчен, если пропустишь его. Через час я жду тебя в баре отеля, где мы были вчера!

– Я приеду через два часа, но не раньше, дорогая! – коротко сказал я, от всей души надеясь, что Алина учит в своем университете любой язык, кроме немецкого, но, к сожалению, ошибся.

– У тебя есть другая женщина? – приподняв голову, и обиженно глядя мне в глаза, спросила девушка. – Она немка, и считает меня шлюхой, да?

– Видишь ли, Алина… – случайно повторив слова из популярного когда-то советского телесериала, я почувствовал себя полным идиотом.

– Не надо оправдываться, я поняла, – заявила девушка, поднимаясь с раскладушки и приводя в порядок запутавшиеся волосы, – но почему ты об этом сразу не сказал?

– Она мне не жена, точнее не настоящая жена. И я с ней не сплю, – сказал я, взяв себя в руки, – вот она, действительно, настоящая профессионалка. Шпионка, которая носит платья с открытой спиной, и пистолет под юбкой. В данный момент я вынужден работать вместе с ней!

Алина уставилась на меня округлившимися глазами. Внезапно я почувствовал себя виноватым, и рассердился на самого себя. Желая оправдаться в глазах этой девчонки, я проболтался, и теперь мне придется давать ей объяснения.

– Ты спросила, почему на моем мобильнике стоит такая мелодия. А какую еще мелодию мог выбрать любитель пива и шнапса? – сердито сказал я. – По легенде, я путешествующий вместе с женой австрийский пьяница, – с этими словами я поднялся с жалобно скрипнувшей раскладушки, и натянул на себя джинсы и футболку, – и меня зовут Бонта. Питер Бонта, к вашим услугам!

– Ты работаешь на иностранную разведку?

– Я не предатель, но рассказать тебе больше я не имею права, – твердо сказал я.

– И твоя жизнь подвергается опасности? От кого ты убегал сегодня?

– Это не имеет отношения к моей работе. Обычные грабители, которые хотели обобрать иностранца, – по глазам Алины я видел, что она мне не верит, и добавил для вящей убедительности, – я сам в этом виноват! Не надо было вытаскивать в ресторане свой бумажник.

Не рассказывать же мне молодой девушке о том, что моей главной целью является простое стремление выбраться из липкой паутины, в которой я запутался, и что я сам не знаю, на кого работаю.

– А пистолет у тебя есть? – хитро прищурилась Алина.

– Нет. Я занимаюсь аналитической работой, – я поразился собственной лжи.

– Странно, но я тебе верю.

– А до того не верила?

– Я боялась, что ты бандит!

– И ты смогла полюбить бандита? – удивился я.

– Сердцу не прикажешь!

Алина хотела подвезти меня до метро, но я отказался от этого, заявив, что возьму такси. Ее машина была поцарапана, и на ней по-прежнему не было номеров. Было бы верхом неосторожности выезжать на улицы города с такими приметами.

– В гаражах есть специалисты, которые быстро отремонтируют твой автомобиль?

– Есть, и даже не один! – сказала Алина.

По ее лицу было заметно, что вопрос ремонта сейчас занимает ее меньше всего.

– Обещай мне не выезжать в город, пока не поставишь на машину номера, – сказал я, вытаскивая из кармана бумажник, – и поменяй бампер. Я слышал, как он хрустел, когда мы наехали на бордюр, – и я выложил на стол четыре бумажки по пятьсот евро.

– Здесь слишком много, – смутилась моя собеседница.

– Может случиться так, что мне понадобится твое умение водить машину. В этом случае она должна быть в порядке, договорились? – этот аргумент оказался убедительным.

В свою очередь Алина положила в карман моей рубашки листок из блокнота.

– Почтешь потом, – прошептала она.

На прощанье я крепко поцеловал девушку, и, не мешкая, зашагал к ближайшей станции метро. Вытащив из кармана листочек, я увидел на нем номер телефона и надпись: «Я всегда буду любить только тебя! Алина».

Я разорвал бумажку на мелкие клочки, которые быстро унес ветер, и ускорил шаги. В те дни мне даже не приходило в голову, что мои передвижения можно отследить через мобильный телефон. Меня занимал другой вопрос: кто мог организовать нападение на меня в том месте, где я мог ожидать его менее всего?

Для моих теперешних хозяев это было лишено смысла, и я сделал вывод о том, что это кто-то из тех же людей, которые пытались убить меня три года назад. Произошедшее было актом мести, за мои опрометчивые действия в прошлом.15 Но как они меня выследили?

Наиболее вероятным представлялось то, что меня выдал человек, хорошо знающий мои привычки, и любимые места. Наверняка, это был Глеб, готовый пойти на все за лишнюю бутылку водки.

Мне пришлось признать, что посетив свое бывшее жилище, я совершил глупую ошибку. В городе оставались те, кто желал моей смерти, и мне не стоило дергать за усы спящего зверя. Вряд ли эти люди сумеют найти Петра Сидорова под маской австрийского туриста, но как быть с Алиной? И, если я действительно люблю эту девушку, то ей лучше навсегда позабыть