Больные люди - Михаил Олегович Бабиенко

Вид у неё был серьёзный, мрачноватый. Я напрягся, но остался стоять на месте.

— Саш, я понимаю, что ты запретил мне читать твой дневник… Но я не удержалась и прочитала немного… Так ты сотрудничал с тем следователем?

Это крах. Я хотел закончить эту историю до того, как она узнает, и в итоге потерпел крах. Смесь из стыда и горечи наполнила мою душу, и я приземлился на колени.

— Саш, так это правда? — спросила Лена строго.

— Да, к сожалению.

— Саш… почему?.. Зачем?.. — спросила Лена так же строго, но уже с налётом печали в голосе.

А я и слова вымолвить не мог. Комок, подступивший к горлу, не давал говорить. Мне оставалось только тяжело дышать от волнения да желать провалиться под землю от стыда, лишь бы не сидеть позорно под осуждающим взглядом Лены. Я и сам задавал себе этот вопрос: почему я вообще согласился разговаривать с этим следователем? Лена же ни в чём невиновна, а я её подставил и, получается, подвёл под суд. Мне сделалось больно, я схватился за грудь.

— П…Прости… — смог я выдавить из себя.

— Ладно, мы потом поговорим. — сказала Лена и ушла в гостиную. Я же еле нашёл в себе силы подняться и, раскачиваясь из стороны в сторону и держась за стенки, пошёл в ванную.

Держась за раковину, я посмотрел в зеркало. И тут я понял, что ненавижу ту идиотскую рожу, что смотрит на меня оттуда. Себя, то есть. Это только я мог так глупо загубить своё счастье. Так подставить человека, который к тебе с лаской, с заботой… Как так можно?! Ещё и Соня сбежала… Куда? Неужели, снова мстить Наде? Или она бросила меня?..

Всех я настроил против себя. Сестра, видимо, возненавидела меня за то, что я с ножом пошёл чуть ли не убийство совершать. Лена возненавидела меня за то, что я её предал. Может, я и не заслуживаю счастья, если сам рушу его? Может, потому я и заслужил всё, что со мной делают? Жалкий, нервный, глупый… Вся моя ненависть к себе накопилась желчью в моей душе, и я громко прокричал:

— Ненавижу себя!

После этого я со всей силы ударил лбом о зеркало.

После удара я упал на пол. Моя голова кружилась. Когда я потрогал лоб, я нащупал мелкие осколки, торчавшие из кожи, и тёплую кровь. Но я не страдал от боли, я чувствовал какое-то непонятное облегчение. Будто раскаялся в грехах и понёс заслуженное наказание. И тут прибежала Лена. Я думал, что она посмеётся надо мной, но она быстро встала на колени и, взяв меня за голову, начала осматривать.

— Сашенька! Миленький! Что случилось? Зачем, зачем ты это сделал? — спрашивала она меня обеспокоенно.

Я хотел было что-то ответить, но скоро отключился.

Когда я очнулся, то увидел, что Лена сидит напротив меня и пристально смотрит с беспокойством в глазах. Она, казалось, сейчас заплачет. Я притронулся ко лбу и нащупал повязку.

— Не трогай пока. — сказала Лена и аккуратно убрала мою руку.

— Лена… — хотел что-то сказать я, но мысль застопорилась, и я замолчал.

— Саш, ты можешь говорить?

— Да, могу. — слабо ответил я.

— Почему ты ударился лбом о зеркало?

— Как зачем?

— Зачем ты так навредил себе?

— Это в наказание за то, что я сделал.

— Что ты сделал?

— Я предал тебя.

Лена удивилась.

— Как предал?

— Ты знаешь. Я сотрудничал с тем следователем, и теперь он уверен, что ты убила и наших соседей, и Серегу Михалева… Если бы не я, то ничего бы не было…

Лена взяла мою руку в свою. Я высвободил свою руку.

— Я не достоин держать твою руку. Я жизнь тебе испортил… Ты меня любила, а я так с тобой поступил…

— Саш, не наказывай себя так. Я прощаю тебя за это. Грех небольшой, да и тебя можно понять…

— Я не достоин твоего прощения…

— Не… не достоин?

— Да. Ты лучше меня. И ты была неправа тогда, в кафе: я всё-таки плохой человек.

Лена опечалилась. Несмотря на мои слова, она взяла мою руку и приложила к своей голове, стараясь двигать моими пальцами так, чтобы те чесали её за ушком. Она тяжело дышала, а из глаз полились слёзы.

— Это ты прости меня, Саш… — сказала она, отпуская мою руку. — Я многого тебе не сказала… Но теперь уже и не смогу.

— Нет, я не допущу, чтобы тебя посадили… Я тебя спасу от этого… — сказал я и приподнялся на кровати, но Лена уложила меня обратно.

— Тише, Сашенька, тише… Всё будет хорошо. Я больше не доставлю тебе проблем.

С этими словами она поцеловала меня в губы — нежно, с любовью, словно в последний раз. Я инстинктивно закрыл глаза, предаваясь наслаждению, и… заснул.

Проснулся я где-то полтора часа назад. Я оказался абсолютно один в пустой квартире. Свет не горел, стояла тишина. Ни Лены, ни Сони не было рядом. Я почувствовал какую-то пустоту внутри от осознания этого. Когда я встал, я обнаружил на комоде то, что я меньше всего ожидал увидеть: дневник Лены. А на нём лежала записка, написанная её рукой. Я взял записку и прочитал:

«Милый Сашенька. Пишу тебе на прощание. Не вини себя в том, что пути наши разошлись. Скорее, в этом виновата я. Прочти дневник и узнай меня настоящую. А потом найди настоящее счастье. Я тебе его не принесу.

Лена»

Я прижал записку к груди, и у меня к глазам подступили слёзы. Моё дыхание стало настолько прерывистым, что я чуть не упал в обморок, но нашёл в себе силы, схватив заодно и дневник, присесть на кровать. Головокружение прошло, и я обратил внимание на книгу. Она была изрядно потрёпана то ли временем, то ли условиями содержания: страницы чуть выцвели, чуть помялись. Я понимал, что в этой книжечке находятся, возможно, ответы на все мои вопросы, и сначала несколько колебался: а стоит ли мне знать? Но потом я отринул все сомнения и заглянул в дневник…

То, что там было написано, дало мне понимание о том, кем была Лена на самом деле.

/Далее следовали страницы, скопированные или вырванные из дневника гражданки Л. Г. (прототипа Лены), но для вашего удобства здесь будет краткий конспект написанного с несколькими цитатами из оригинала/

Лена родилась во второй половине 80-х годов в спальном районе Мурманска. По записям в дневнике было видно, что родители и прочие родственники души в ней не чаяли и окружали всяческой любовью и заботой.

«1 января 1996