Дело о трупах в постели - Джизет

тебя нет денег. И когда он спросит тебя, а что он получит взамен, то с ним следует поторговаться и предложить фотографию чего-нибудь. Лучше всего, если он сам потребует фотографию.

–Подождите, фотографию чего?

–Ну, раз уж ты начала показывать свои трусики, то останавливаться как-то уже и неудобно, – задумчиво протянула Алина.

–В смысле? – глаза журналистки округлились.

–Успокойся, – одёрнул её Овсов, – есть такая присказка: Обещать жениться – не значит жениться.

–В смысле? – теперь подняла брови Алины.

–И ты успокойся. В нашем случае всё наоборот – это не я обещал жениться, это ты обещала выйти за меня замуж. Так, что мы ещё посмотрим, как ты сдержишь своё обещание.

–Ближе к фотографии, – напомнил Новиков.

–Так вот, обещать сфотографировать вовсе не означает действительно сфотографировать. Вернув телефон владельцу, надо будет изобразить крайнее смущение и моментально вылететь из зала игровых автоматов. Так, чтобы он не успел увидеть, что ты ничего не сфотографировала.

–А если он меня за руку схватит?

–Крикнешь «Я передумала!» и бегом на выход. Ты же не станешь играть в автоматы, значит, и он пролетит с фоткой твоего белья.

–Может, мне принести в кармане лифчик и его сфотографировать?

–Лифчик без груди? – удивился Новиков, – И в чём прикол? С таким же успехом можно зайти в магазин женского белья и рассматривать полки таких лифчиков.

–Александр Валерьевич, – с досадой проговорила Алина, – Вы не понимаете, одно дело – ещё никем не одетое бельё, и совсем другое дело – только что снятое с нежной девичьей груди, ещё тёплое, ароматное, дышащее невинностью…

–Ты случайно ориентацию не поменяла? – засмеялся Овсов, – Такие тонкости и детали.

–Хочешь проверить? – лицо невесты Дмитрия приняло угрожающее выражение.

–Нет, нет, – еле-еле сквозь смех выдавил капитан милиции.

–Мы опять начинаем обсуждать то, что к нам не имеет никакого отношения, – проворчал Новиков, – такое впечатление, что я про Ксенино бельё уже всё знаю.

–Не всё! – в один голос радостно воскликнули Дмитрий и Алина, переглянулись и засмеялись.

–Что вы хотите этим сказать? – заметно напряглась Шёпотова.

–Что после операции с Мышкиной я буду знать ещё больше, – вздохнул Александр Валерьевич, – работа такая. Дальше-то что?

–Феликс с женой и Алиной находятся в соседней палате, мы с тобой поднимаемся в старую палату и действуем по обстоятельствам. Если Мышкина уже ушла, то просматриваем запись. Если на записи всё хорошо видно и слышно, то едем к прокурору и показываем запись. Если Мышкина ещё не ушла, но отстрелялась, то мы её задерживаем и везём к прокурору.

–А если она не выстрелит?

–Смотрим запись и, в зависимости от того, что Мышкина делала в палате перед кроватью Яблокова, принимаем решение.

–А что она может там делать? – удивилась журналистка.

–Например, достанет пистолет, помашет перед спящим Феликсом, но духу выстрелить не хватит. И тогда нам, ткнув все улики ей в нос, можно будет попытаться раскрутить её на откровенный разговор.

–А она просто скажет, что пришла навестить раненого коллегу, – предположила Ксения.

–Во-первых, с Феликсом Мышкина лично не знакома, во-вторых, навещая коллегу в больнице, приносят апельсины, а не орудие убийства.

–Но не убила же, – не унималась журналистка.

–Но и прокурор не дурак, – Александр Валерьевич аккуратно ложечкой выскребал свой бокал, – самое лучшее, что в такой ситуации произойдёт с Мышкиной, это то, что её просто выгонят из милиции. И только после долгой-долгой проверки оставят в покое.

–Насколько долгой?

–Проверка может длиться несколько лет, – ответила за следователя прокуратуры секретарь заместителя начальника УВД, – сама видела документы о такой проверке. Почти три года таскали участкового по разным инстанциям. Ничего не нашли, а парень похудел килограмм на двадцать. И возвращаться на работу в милицию не захотел.

–Организм ещё сладкого требует, – вздохнула Ксения, облизывая ложку, – а то всё так грустно.

–Смотри, придётся покупать трусики на пару размеров больше, – съехидничала Алина, – кому тогда будешь показывать?

–На каждый размер свой любитель имеется, – философски ответила журналистка.

–И не смотри на меня так, – огрызнулся Овсов на пристальный взгляд невесты, – твой размер для меня самый идеальный.

–Ты уверен?

–Так, Ксения, – Новиков поднялся и отправился на кухню мыть руки, – они дошли до размеров трусов, собираемся, нам пора по домам.

–Завтра я всех обзвоню и расскажу вам о наших действиях, – предупредил вдогонку Дмитрий.

–Хорошо.

Договориться с главным врачом городской больницы номер восемь труда не составило. Капитан милиции сделал очень важное лицо, стал разговаривать полунамёками и полузагадками и, спустя буквально десять минут, высокий пожилой хирург уже чувствовал себя вовлечённым в некую тайну, смысла которой он так и не постиг. Соседняя палата напротив всё равно была свободной, так как не имела окон и иногда использовалась для отдыха врачей по ночам. Ничего, поспят в другом месте, подумал главврач и пожал руку Овсова.

Затем Дмитрий всех обзвонил и назначил время вплоть до минуты. Приехал в УВД и, зайдя к Алине, узнал, что жена Яблокова обязательно вечером будет присутствовать.

–Ещё бы, она так дрожит над своим мужем, – фыркнула невеста капитана, – кто же будет придерживать его драгоценную исколотую попочку в такой длинной поездке на три метра.

–На четыре, – поправил её Дмитрий и позвонил Новикову, – Марина будет, так что встречаемся у входа в больницу и постарайся не засветиться.

–Хорошо.

Около пяти часов вечера капитан милиции заехал за Шёпотовой и она, молча, проскользнула на заднее сиденье Жигули.

–У тебя какой-то расстроенный вид, – через некоторое время произнёс Овсов.

–Да, – коротко ответила Ксения.

–Слушай, если у тебя плохое настроение, то давай всё отменим, – всполошился капитан милиции, – мы не на праздник едем, мало ли что.

–Настроение у меня как раз подходящее, – грустно ответила журналистка.

–Поясни.

–Не хочу.

–Придётся объяснить, – Дмитрий остановил машину и повернулся к Шёпотовой, – иначе мы никуда не поедим.

–В общем, – вздохнула Ксения, – дело вот в чём. Решила я найти старый лифчик, чтобы не жалко было его там потерять. Но нашла старые трусы.

–И что? – поторопил Овсов замолчавшую девушку.

–Я их ещё в школе носила. Самые любимые были, розовые, красивые.

–И что?

–Что, что, теперь они не налезают на мою задницу. Вот настроение у меня и испортилось.

–Ты разозлилась на свою задницу?

–Скорее, всё-таки, на трусы. Вот, думаю, может, отдать их этим извращенцам, чтобы знали.

–Кто, извращенцы?

–Трусы!

–В принципе, мысль неплохая, – Дмитрий включил зажигание, и машина вновь отправилась на задание, – только они ведь у тебя чистые.

–Я уже подумала об этом. В туалете просто намочу их под краном, и пусть нюхают на здоровье.

–Постарайся не переборщить со струёй.

–Постараюсь.