Диана Кирсанова - Созвездие Овна, или Смерть в 100 карат

-     Ну и что?

-     А то, что там, в кармане - виски и шоколад... Они отравлены.

Жена смотрела на меня снизу вверх и успокаивающе гладила по руке.

-     Как только он захочет съесть конфету...

-     А если не захочет?

-     Тогда... - она потерлась гладкой щекой о мою руку. - Тогда нам надо найти его, другого выхода нет. Я не думаю, что он пошел выдавать нас - иначе милиция была бы уже здесь. Нет, он будет продолжать шантаж. Вот только цена возрастет.

-     Что же делать? - повторил я.

-   Я тебе скажу, - тонкие пальцы, скользившие по моей руке, медленно подбирались выше, к предплечью. - Прежде всего наведаться в газету... может быть, он уже сумел побывать там? Ведь в статье обещалось, что расследование будет продолжено! А потом... надо будет убрать свидетельницу... ту, что видела нас в морге... санитарку. Если она еще жива - потому что я тоже угостила ее конфетами, и она взяла коробку... Но теперь мы не можем ждать, она должна умереть немедленно. У нас просто нет другого выхода!

-  Ты!!! - Я взял ее голову в ладони и сжал так, что черты ее лица исказились. Но гнев мой отчего-то почти сразу прошел. - Я больше не буду никого убивать, - вымолвил я устало.

Алка глянула мне в глаза - и поняла, что я говорю это всерьез.

-  Хорошо, милый, - покорно сказала она, помолчав самую малость, и поднялась с колен. - Отдыхай. Я все сделаю сама.

Она действительно все сделала сама - она даже не рассказывала мне о том, как у нее все это получалось. Но я и сам все знаю. Знаю, что в том же месте, где я брал грузовик, она угнала и старенькую оранжевую «Ниву» - на ней моя жена и совершала свои поездки. Возвращалась она из них всегда очень бледная и молча вытягивалась на диване, глядя в потолок широко открытыми глазами.

Прошло несколько дней - и она исполнила все, что задумала.

-  Нам больше нечего бояться, - тихо сказала она вчера вечером.

А сегодня утром ее не стало...

Высокий плечистый человек закончил свой рассказ в полном молчании. Тишину нарушало только сопение следователя Бугайца - он тщательно записывал что-то в свой протокол, хотя включенный диктофон стоял рядом, на столе.

Но мое внимание привлекло не это. Примерно в середине рассказа Ивана Ада резко выпрямилась на своем стуле и гневно заискрила синими глазами - вот что было интересно!

-  Все это чушь, в этом нет никакого сомнения! - сказала она, когда Иван наконец замолчал. - Ну просто сказки Шахерезады!

Все мы удивились; но Ада ни на кого не обращала внимания - ни на кого, кроме Ивана:

-     Да-да! Ни одному твоему слову не верю! Ни одному!

-     Почему это? - ревниво спросил Бугаец, который уже собрался было вписать еще что-то из показаний Ивана Нехорошева в протокол - и даже руку с ручкой занес над бланком.

-     Этот человек никого не похищал и не убивал! Алла - да, это уже почти неоспоримо. А Иван - нет. Это очень просто доказать: приметы преступников нам известны, но приметы вот этого человека под них не подходят!

Мы переглянулись.

-  Мне кажется, я знаю, как все произошло на самом деле, - продолжала Ада. - Я даже думаю, что первая часть твоего рассказа - сущая правда. Совершенно очевидно, что Алла намекала, а то и прямо говорила тебе: «Руфина может проговориться о том, что вы и Илья - не родные ее дети. Чтобы этого не случилось, надо обезопасить себя, надо ее убить...» Нетрудно догадаться и о том, какие еще аргументы она выдвигала: Руфина достаточно пожила на этом свете, говорила твоя жена, сейчас она постепенно впадает в маразм, в сущности, помочь ей безболезненно уйти - это даже не убийство, а акт милосердия.

Иван смотрел на Аду, не отрываясь; на его небритых скулах играли желваки.

-  Но, - тихо продолжила Ада и подалась вперед, чтобы взглянуть арестанту в глаза, - но суть в том, что вы так и не смогли убить свою мать. Когда полвека называешь воспитавшую тебя женщину матерью, кровное это родство или нет - на самом деле уже не имеет значения. Я не знаю, когда именно вы заподозрили, что Алла, устав ждать от вас поступка, сама «устранила» Руфину. Допускаю: как и все вокруг, вы тоже долгое время думали, что старая женщина умерла от сердечного приступа. Когда же вам стало ясно, что Алла ее убила?

Наручники на руках арестанта слабо звякнули; широкие руки закрыли осунувшееся лицо. Мы молчали.

-     Она сама сказала мне об этом... - наконец, глухо сказал Иван, не поднимая головы. - Она... была пьяна. Я замахнулся на нее, она закричала... и выплюнула мне все прямо в лицо. Пашка был при этом. Я обернулся к нему, он попятился...

-     Когда это было?

-     Вчера...

Ада кивнула, словно ожидала именно такого ответа.

-  Правильно. Именно вчера! После того как ваша жена с Пашкой вернулись от Нели. До сих пор вы вообще не были в курсе происходящего. И рассказ ваш, по крайней мере, наполовину - выдумка. Нет, Иван, вы никого не убивали! Вы взяли на себя чужую вину. Повторили чужой рассказ, но от своего имени... И не Алкину вину вы взяли на себя, потому что жена ваша уже мертва, - после паузы добавила Ада вкрадчиво и сверкнула уже янтарем своих расширенных  глаз. - Вы...

Тр-ррах!!! Стул, на котором сидел допрашиваемый, отлетел в сторону; Иван с тигриным рыком рванулся к Аде и, прежде чем Бугаец с Антоном успели повиснуть у него на руках, сгреб женщину за воротник скованными наручниками дланями - ее идеально завитая голова почти исчезла между его кулаков.

-     Молчи, ты!!!.. - прошипел он ей прямо в лицо. - Уб-бью т-тебя, п-паскуд-да!

-     Пусти! - заорал Антон.

-     Охрана!!! - завопил Бугаец.

Я тоже вскочила с места и кинулась к Ивану. Но он уже выпустил Аду - она качнулась на каблуках, удерживая равновесие, и как ни в чем не бывало стала поправлять прическу. Иван же встал у стола, опустив руки. По лицу мужчины струями стекал пот.

-     Успокойтесь, Иван. Сядьте. - Ада подошла к нему, нисколько не опасаясь, что Иван повторит свою выходку и снова попытается сделать с нею что-нибудь нехорошее. - Я прекрасно понимаю, вы - отец... Но допустить, чтобы вместо пособника убийцы в тюрьму сел невинный человек, я не могу! Не мне судить, насколько велика ваша вина в том, что ваш сын оказался преступником. Ведь это именно он помогал Алле выкрасть из морга тело! Именно он убивал несчастного адвоката!

-     Пашка?! - прошептала я. Теперь уже мои ноги подкосились, и если бы Антон вовремя не подставил стул, я шлепнулась бы прямо на пол. - Пашка?!

-     Да, - кивнула Ада. - Уж не знаю, как они с мачехой смогли договориться. Я лично думаю, что Пашка был немного влюблен в Аллу, оттого и пошел за ней, как теленок. Я даже думаю, что Алла вполне сознательно поощряла эту влюбленность - и поэтому смогла добиться того, что Пашка стал ее послушным рабом... Я думаю, она действовала так   или   почти   так,   как  рассказывал   Иван,   -   женские   приемы   все одинаковы. А впрочем, ведь и жажда большого богатства тоже способна затуманить юные мозги.

-   Это еще надо доказать, - подал голос Бугаец. Он уже опять сидел за столом и надувался ревнивой злобой на Аду.

Но вот она чуть повернула голову - и Адины глаза вылили на Бугайца такую порцию презрения, что он поперхнулся своими словами и буквально прилип к дерматиновой обивке своего кресла.

-       Тут даже и доказывать ничего не надо, - бросила она ему, отворачиваясь. - Надо просто вспомнить, как, по показаниям Нади, выглядели люди, похитившие из морга труп!

-       Я помню, - робко встрял Антон. - Мужчина и женщина. В спортивных костюмах и шапках. Возраст... - приятель задумался, -насчет возраста Надя удивилась: у такой, дескать, старухи - такие молодые дети, они ведь детьми представились... «Сыну» на вид около тридцати, а «дочь» так и еще моложе... Странно! - Антошкины очки блеснули удивлением. - Такие приметы никому не подходят.

-         Вы забыли упомянуть, друг мой, что Надежда подметила странный голос, каким разговаривала женщина, выдававшая себя за дочь: «писклявый, как у девочки», а потом, наоборот, гулкий, как труба. Эта примета выдает подростка, у которого ломается голос. Ну а кроме того, «сестра» отличалась чрезмерной полнотой... По этим признакам можно легко узнать Пашку.

-         Значит, роль «сестры» играл Пашка, а «брата» - Алла? -спросила я не очень уверенно. - Но ведь Надежда говорила, что у «брата» были бицепсы! А Алка... была... стройной, гибкой, я бы сказала -тонкой...

Ада дернула плечом:

-     Вот тоже проблема, господи боже мой! Накрути себе на плечи, скрытые под спортивным костюмом, пару полотенец - тоже будешь выглядеть накачанным дядькой!

-     Что же, подозреваемый совсем ничего не знал обо всех этих... художествах?! И даже не слышал, как жена и сын выходили и возвращались по ночам? Как разговаривали с этим адвокатом? Этого не может быть! - рявкнул следователь Бугаец.

-     Может! - цыкнула на него Ада. - У Ивана богатырский сон! Сама Алла об этом упоминала.