Наталия Левитина - Любовница отменяется, или Тренчкот

Загадка.

Ничего не понимаю.

Нет, с этой турфирмой дела не чисты!

Зато усердно создавал себе паблисити автосалон – официальный дилер «Мазды», их реклама занимала целые развороты. Они и с «Удачными покупками» заключили контракт, а я получила процент за привлечение клиента.

Но почему логотип «Мазды» так настойчиво лезет мне в глаза? Неужели я должна отдать дань своему перфекционизму и сейчас тащиться под дождем в автосалон? И просить менеджеров найти сведения о покупательнице сиреневой «Мазды» третьей модели? Ведь барышня, безусловно, покупала игрушку в салоне, а не на рынке. Завсегдатаи «Шифоньера» не ездят на б/у иномарках – на парковке перед магазином всегда выставка сверкающих лимузинов.

Нет, зря потрачу время.

Надо «разрабатывать» Эльмиру, а не отвлекаться на посторонних девиц. Пусть даже они и являются обладательницами аналогичных тренчкотов.

Я открыла следующую газету, и опять же в глаза бросилась реклама автосалона! Да что же это?! Почему? Словно кто-то подталкивает меня к мысли о необходимости проверить и эту версию тоже.

Ладно, уговорили. Для очистки совести съезжу в салон.

Прозрачный параллелепипед автосалона блестел мокрыми стеклами, сверкающая роскошь его внутренностей была выставлена на всеобщее обозрение – автомобили стояли на постаментах, чаруя взгляд формами.

Передо мной поочередно разъехались три пары стеклянных дверей. Знакомый менеджер встретил улыбкой. Я с разбега обеспечила его заданием.

– Антон, давай посмотрим по компу, кто купил у вас третью модель. Такого интересного сиреневого цвета.

– Да что ты! – игриво обнял меня за плечи менеджер. Столпотворения в салоне не наблюдалось, и юноша, вероятно, скучал. Его белоснежная рубашка, стрелки на брюках были безупречны. Галстук я бы посоветовала взять менее скучный. Впрочем, я бы и английской королеве нашла что посоветовать в отношении гардероба – такая уж натура неугомонная!

– Антош, давай! Вопрос жизни и смерти!

– Тебя на повороте подрезали? Жаждешь мести?

– Да нет. Долго объяснять!

– Ладно. Я помню эту сиреневую штучку, она у нас была одна. Кстати, и канареечная – тоже одна. Твой друг на ней гоняет?

– Куда он денется, – махнула я рукой. Хотя в отношении Глеба, купившего авто канареечного цвета, глагол «гоняет» звучал неуместно: дизайнер гораздо увереннее взбивал ванильный мусс, чем управлял машиной. Он крался по дороге осторожно, словно на пуантах. Разве так гоняют?

– Странный типчик, – заметил Антон.

– Да?

– Нет?

– Ну…

– Наверное, гей, – предположил Антон. – Ты такая продвинутая девушка! У тебя даже есть друг нежнейшего голубого оттенка!

Сейчас я не чувствовала в себе сил отстаивать гетеросексуальность Глеба, поэтому просто проигнорировала комментарий менеджера. Антона полностью удовлетворило мое молчание, он безоговорочно записал дизайнера в геи и наконец успокоился. Вероятно, с момента покупки Глебом канареечной «Мазды» Антону не давал покоя этот вопрос. Предположение, что на автомобиле подобного цвета может ездить мужчина, казалось ему оскорбительным. Ладно бы цвет сочно-желтый, словно увядший тополиный лист. Но такой легковесный, несерьезный, канареечный! Нет, невозможно!

– Ладно, пойдем посмотрим, кому мы продали ту машинку.

Антон согнулся над клавиатурой, три раза щелкнул клавишей.

– Вот. Ксения Владимировна Савич, одна тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения. Устраивает?

– Ксения Савич, Ксения Савич… Знакомое имя… Фотографии нет? – на всякий случай спросила я. А вдруг?

– Нет, фотографии нет. Анализа крови – тоже. Зато есть остальные данные – адрес, место регистрации, телефон. Надо? Мне не жалко!

Через минуту я уже держала в руках листок с данными Ксении Савич.

И зачем они мне? Я не в состоянии отыскать турфирму «Бонвояж», так необходимую мне сейчас. Зато Ксения Савич сама лезет в руки. А она вполне могла бы купить машину в другом городе. И я, убедившись, что автосалон не продавал сиреневой «Мазды», освободила бы себя от обязанности вскапывать еще и этот огород.

Теперь же придется ехать в гости к Ксении, придумывать повод, вовлекать ее в разговор, надеясь узнать, не пересекались ли когда-нибудь ее пути с Асланом Кумраевым.

Конечно, не пересекались! Это было бы слишком! Три девицы в одинаковых тренчах, обозлившиеся все как одна на владельца салонов «Таунхауз»! Разве такое возможно?

Но все-таки имя Ксении Савич я уже слышала.

Не упоминалась ли она в нашем журнале?

Надо выяснить!

Работы прибавляется с каждой минутой. Тяну воз, оставленный Нелюбиным, вязну в размокшей земле, надрываюсь, роняю оглобли. За что мне это? Но сейчас не время проклинать судьбу, упрекая ее в отсутствии бонусов, – надо закончить с таинственной турфирмой. Я просто наберусь наглости и позвоню Эльмире! Надеюсь, следователь не рассекретил мое инкогнито, и восточная красотка все еще воспринимает меня лишь как неудачливую интервьюершу?

– Эльмира, здравствуйте! Это Юля. Не Шульман, а Бронникова. Не адвокат, а журналист. Я отвлеку вас на минутку?

– Пожалуйста, – ровно ответила мадам.

– Помните, вы говорили, что ездили в Турцию, а путевки брали через «Бонвояж»? Хотела с вами посоветоваться. Вы остались дово…

– Юля! Мы не говорили с вами про Турцию! – перебила меня Эльмира.

– Серьезно? – промямлила я.

– Нет!

– Ой. А мне показалось…

– Вот именно!

Номер не удался!

Полный провал.

Как же теперь выкрутиться?

– Эльмира, очевидно, я перепутала. И про Турцию мне рассказывал кто-то другой. Ах, точно! Это была моя подруга… м-м-м… Катя, и я встречалась с ней в один день с вами. В результате в голове – сборная солянка. Извините, что побеспокоила.

– Ничего страшного, – вежливо ответила Эльмира. – Бывает. Я тоже часто не помню, от кого услышала какую-то новость. Склероз, наверное. Ну, мы ведь с вами уже не девочки!

Мы?!

Какое свинство – примазываться к моей возрастной категории!

Я – точно девочка. Мне и тридцати нет!

Но ей-то давно под сорок!

– А в Турцию я не езжу. Предпочитаю Флориду.

– Правда? – недоверчиво пробормотала я.

Так. На горизонте замаячила Флорида.

Тогда зачем сказала Нелюбину про Турцию?

– Да… Кстати, Юля, вы подбросили мне отличную идею. Вот прямо сейчас соберусь и поеду. С горя.

– С какого горя?

– Ну… Я все-таки дождалась адвоката. Она тогда застряла в пробке. Добралась через полтора часа. И сказала, что дело о наследстве я проиграю. Сто процентов. Понимаете?

– А-а… Сочувствую.

– Хотя вы мне то же самое сразу и сказали.

– М-да…

– Вот так сложились обстоятельства, увы, – печальным тоном произнесла Эльмира.

– Значит, решили опять поехать во Флориду?

– Почему – опять?

– Но вы же были там в сентябре?

– Юль, с какой стати?

– Нет? То есть в сентябре вы все же были в Турции?

Она меня окончательно запутала!

Она не согласна признаться, что в день убийства она была на стройке. Но и Турцию она тоже отвергает! И Флориду! Где логика?!!

– Юля! Вы с кем сейчас разговариваете?! Я – Эльмира. А про Турцию вы говорили с… этой… как ее… Катей! Она в Турцию ездила, не я!

– Ах, точно, простите. Какой-то бардак у меня в голове.

– Оно и видно.

– Значит, вы опять собираетесь во Флориду? Да?

– Но почему – опять?! – взмолилась Эльмира.

– Нет, ну, я не понимаю! – со слезой в голосе закричала я. – Раз в сентябре в Турцию ездила Катя, а не вы, значит, вы ездили во Флориду!!!

– Да я уже год никуда не ездила! – заорала в ответ Эльмира.

– Что?

– Я уже целый год ни-ку-да не ездила!

– Целый год? Никуда?! – изумленно повторила я.

Не понимаю, кто из них лжет – Нелюбин или Эльмира? Если бы Турция и агентство «Бонвояж» являлись сфабрикованным алиби Эльмиры, то она, даже разбуженная в три часа ночи, не отступилась бы от своей версии: твердила б упрямо всем подряд – «я отдыхала в Турции, да, в день смерти Аслана меня не было в городе!».

Получается – лжет Нелюбин? И про Турцию, и про отель «Аджерек», и про агентство «Бонвояж»?

– Вот так, – тоном великомученицы сказала мадам. Мое удивление она трактовала по-своему. – Я уже год сижу безвылазно в этом проклятом городе, дышу выхлопными газами, промышленным смрадом и копотью! Задыхаюсь. Ужасно, не так ли?

– О, да… – автоматически поддержала я асфиксированную бедняжку. Правда, в этот момент мое сердце вовсе не разрывалось от сочувствия к Эльмире.

Оно разрывалось от жалости к себе самой.

Я поняла: Нелюбин не откажется от задуманного. Только меня он видит в роли убийцы. Моя участь решена! Интриги Нелюбина стали понятны и прозрачны. Он обманывает, лжет без смущения – рассказал сказочку про Турцию. Мои попытки подменить себя другим персонажем обречены на провал. Нелюбину нужна лишь я одна! Но почему? А вдруг?.. Вдруг он с самого начала знал о причастности Эльмиры к этому делу? Выходит, сейчас он выгораживает ее и топит меня! На меня, глупую, беззащитную, удобно все свалить.