Лариса Соболева - Бизнес-план неземной любви

– То есть? – не поняла Альбина, занервничав. – Куда проехать?

– Недалеко. Да не волнуйтесь, мы вас не арестовываем, просто ваше участие поможет нам разобраться в некоторых вопросах.

– Ну, хорошо…

Альбина ушла в спальню, переоделась, вышла и развела руки в стороны:

– Годится?

– Годится. А черной с белым косынки у вас нет?

– К сожалению, нет.

– Ладно, где-нибудь добудем. Поехали?

Глава 17

Непроницаемым оказался сынок, Даниил Олегович не знал, к чему готовиться, его беспокоила пауза после высказанной просьбы. Одновременно он чувствовал себя унизительно, как бедный родственник, попросивший милостыню. А речь идет о спасении сестры и родного отца, между прочим! Но Роман остался бесстрастным, возможно, безучастным. В конце концов, к кому Даниил Олегович должен обращаться?

Закуривая, Роман поинтересовался:

– Прости, отец, за вопрос, но ответь: куда ты дел деньги?

– Ну, знаешь… – Даниил Олегович потерялся: он не обязан отчитываться ни перед кем, тем более перед собственным сыном, а Роман потребовал отчета. Внутри клокотало, поэтому папа не избежал желчи: – Тратил. Да, тратил! Тебя удивляет, что я тратил деньги? Извини, мне не пришло в голову, что кто-то выкрадет мою дочь, кстати, и твою сестру, потом будет требовать выкуп. Я не копил, а той суммы, которая у меня есть, считал достаточно на черный день.

– Почему ты не хочешь рассказать об условиях Мокрицкой?

– Вчера я тебе отвечал на этот вопрос.

– Но это глупо. Полагаю, тебе обеспечат безопасность.

– А Лельке?

– В момент передачи денег похитителей возьмут, не одного так брали. А там они выложат, где спрятали Лельку.

Допрос Романа и его советы раздражали Даниила Олеговича до бешенства, что становилось все более заметно. Стоило огромных усилий сдерживать себя и не надавать этому мальчишке тумаков.

– Я не уверен, что все получится так, как ты обрисовал, – сказал он. – Похитителей не менее трех человек, один пойдет забирать деньги, а двое будут ждать его. И если…

– Папа, органы учтут все варианты…

– Тебе ведь самому не нравится Мокрицкая. Какого же черта предлагаешь ставить ее в известность, когда твоему отцу угрожает смертельная опасность?

– Вот, – небрежно выставил указательный палец Роман, направив в папу. – Ты засуетился и готов отдать все, потому что тебе угрожает смертельная опасность. Тебе, а не Лельке.

– Это чересчур, – процедил папа, гневаясь.

– Да нет, это та правда, которая вырвалась у тебя нечаянно. А предлагаю Мокрицкую потому, что выхода не вижу. Она не одна работает, с Тимофеем и Зурабом, надо будет – они задействуют всю милицию, как обещал Щеглов.

– Ты дашь денег? – решил поставить точку Даниил Олегович.

На прямой вопрос Роман прямо ответил, хотя начал пространно:

– Значит, ты жил в удовольствие, не считаясь с нами, дом строил в тайне от нас, мать бросил, ни разу не передал ей апельсина, когда она лежала в больнице, а прожил с ней больше тридцати лет. Ах, да, я забыл, ты в это время с Евой колесил по морям и океанам. Кстати, сколько раз ты ездил с новой женой отдыхать после женитьбы?

– Три раза, – буркнул Даниил Олегович. – К чему ты клонишь?

– Скажу, папа. Позже. У тебя лучшая в городе машина, потому что кататься на более скромной тебе не позволяет гонор. Мебель покупал сказочной стоимости. Тебе же не диван нужен, а фирма, чтоб бабок отвалить за одно название. Чтоб не просто комод, диван, шкаф был, а «Людовик XIV»! Или «Соната», «Галлея», «Эдельвейс». Как кровать может быть эдельвейсом? Если б тебя действительно увлекала красота, но это же не так. Престиж! Ты постоянно рисовался, мол, я крутой, вам всем до меня далеко. Да и женитьба на Еве тоже выставка. Белый лимузин заказал, который притаранили черт-те откуда, но тебе же надо, чтоб не так, как у всех было. Фейерверк и даже голубей, взмывающих в небо, когда молодые выходили из загса. Кронпринц женился, не меньше. Ты закатываешь банкет, на котором гуляет так называемый цвет города, слегка протухший, надо сказать. Шампанское привозишь фиг знает откуда, оленину и сайгаков заказываешь, будто тут нет мяса, а по сути, бездарно тратил и деньги и время.

– Все знаешь, – хмыкнул папа.

– Знаю, потому что город у нас маленький, все под прицелом. И людей кидал без счету, ты дал понять: я здесь царь и бог. Безумным шиком ты оскорблял окружающих, а теперь удивляешься, что выкрали твою дочь и требуют выкуп? Но сейчас требуешь, чтоб я оплатил твою глупость.

– Не хочешь так дать, ради спасения сестры, дай взаймы. – И с особым нажимом, еще держа реноме, он сказал: – Я напишу расписку.

– А я не рисую деньги, отец. Ты ведь не отдашь, потому что у тебя не будет такой возможности. Дела твои, по слухам, очень неважны.

– Ты! – вскочил Даниил Олегович, сжав кулаки. – Ты отказываешь?! Отцу?! Сестре?!

Роман его добил:

– Плати, папа, плати. Деньги у тебя есть, так что не лги. Это еще недорогая плата за все твои выкрутасы.

– Негодяй, – пролепетал потрясенный отец, направляясь к выходу.

– Стой, – сказал Роман, Даниил Олегович задержался, но не обернулся. – Я дам недостающую сумму, но! Дам в обмен на твое производство полуфабрикатов.

– Что?!!

Теперь Даниил Олегович не мог не посмотреть сыну в глаза. Он негодовал, он был взбешен подлым предложением, поэтому прорычал, как раненый лев:

– Мое производство стоит дороже восьми миллионов! Там одного новейшего оборудования…

– Выбор за тобой, – развел руками Роман, дескать, как хочешь, но таков мой каприз. – Поторопись с выбором, восемь миллионов я не держу под рукой.

– Негодяй! – бросил папа и хлопнул дверью.

Альбину заставили повязать на молодежный манер шелковый платок, который Кристина купила в магазине, после чего она попросила всех подождать в машине и ушла в подъезд.

– Скажите, что все это значит? – спросила Альбина, два молодых человека хранили молчание. – Странно…

На пороге появилась Кристина:

– Заходите.

Зураб и Тимофей шли сзади Альбины, не проходило ощущение, что ей готовят некую западню, но она не понимала, какую именно. Дальше первого этажа идти не пришлось, а Кристина задала дурацкий, как показалось Альбине, вопрос:

– Вам знаком этот подъезд, вы здесь бывали?

– Нет, – ответила та. – Я никогда здесь не бывала.

– Ну что ж, подойдите к той двери.

Недоуменно пожав плечами, Альбина подошла.

– Она правильно стоит? – спросила Кристина неизвестно кого.

– Чуточку назад надо… – послышался сверху женский немолодой голос. – Примерно на два шага.

Альбина посмотрела вверх – в проеме между перил на нее смотрела благообразная рожица пожилой женщины. Кристина тут же отвлекла:

– Сделайте два шага назад.

Отошла Альбина ровно на два шага. Теперь она не сомневалась: идет странный спектакль, ей отведена главная роль, а что они хотят – оставалось загадкой. Двоякое положение, когда, ничего не объяснив, ее привезли к этому дому, будто арестантку, в то же время наручников не надели, обращались вежливо, – вызывало и чувство протеста, и чувство страха одновременно. Руки дрожали. В голове носилось: когда это кончится?

– Теперь пусть повернет лицо влево, – сказала женщина сверху.

– Альбина, будьте добры, поверните лицо влево, – попросила ее Кристина.

Повернула. Пауза. Какие-то движения за спиной, шепот. Не получая больше приказов, Альбина оглянулась, в это время Кристина крикнула с верхней площадки:

– Подождите меня в машине.

Альбина в сопровождении двух молодых людей вернулась в машину, а рухнув на сиденье, она поняла, что вовремя села – опора понадобилась в буквальном смысле. Еще чуть-чуть, и она упала бы, может быть, не в обморок, но упала бы точно. Альбина перестала ощущать ноги, руки, перед глазами плыла темная пелена, в теле появилась легкость, когда перестаешь им управлять. Видно, Тимофей понял ее состояние, протянул бутылку минеральной воды. Альбина выпила воду, откинулась на спинку и едва прикрыла веки, чтоб мозги собрать, как явилась Кристина.

– Что это было? – вымолвила Альбина, губы почти не двигались.

– Следственный эксперимент, – сказала Кристина таким тоном, будто Альбину привозили в магазин выбрать шмотки.

– Эксперимент? Ради чего?

– Как вы объясните вот это?

Не оборачиваясь, Кристина протянула ей две фотографии. Альбина взяла их, вытаращилась, не понимая «юмора»:

– А что тут объяснять? Это мои фотографии.

– Мы знаем, что это ваши фотографии, но почему они в квартире убитого?

До Альбины не дошло, о чем сказала Кристина, ведь не видя лица, с затылком общаться непривычно. В голове лишь отпечатались слова «в квартире убитого», вызвавшие шок. Она посмотрела на Зураба, сидевшего рядом:

– Что? Какого убитого?

– Марата Сотникова, – сказала Кристина. – Вчера его нашли с черепно-мозговой травмой, не совместимой с жизнью, на Павловском спуске.

– Марат убит?! – вытянулось лицо у Альбины, тут-то до нее стало доходить… – Вы что же, думаете, я убила его?!