Последний пассажир - Уилл Дин

значит, меня могут снимать камеры. Только не в туалетах, конечно. Они не могли этого сделать. Им бы такое не разрешили. И тут я вспоминаю популярные реалити-шоу десятилетней давности, в которых камеры устанавливались в ванных комнатах, спальнях и даже в душевых кабинах. Некоторые объективы были с ночным видением или инфракрасными, что позволяло наблюдать за участниками шоу в темноте.

Медленно одергиваю рубашку обратно. А другие столь же осторожны? Стал бы кто-нибудь на этом корабле поступать наоборот, чтобы привлечь к себе внимание?

На окнах двухуровневых апартаментов скапливается мокрый снег.

У нас есть люкс, одновременно роскошный и редкий, но нет ощущения безопасности. Находиться в каюте, которая, по сути, является гостиничным номером без запирающейся двери, ужасно. Представьте, что спите в двухместном номере повышенной комфортности в отеле «Хилтон», двери которого распахнуты в общий коридор. Вы не смогли бы сомкнуть глаз. Мы передвигаем столы, вазы, стулья и письменный стол, чтобы закрыть дверной проем. Если кто-то попытается проникнуть к нам ночью, это хотя бы замедлит его. Мы услышим приближение чужаков.

Я не параноик и не слишком озабочена безопасностью. По крайней мере, мне так кажется. Но, как и за каждой моей знакомой, за мной следили в переулках, пялились на парковках, косились в автобусах. Мужчины подходили, чтобы сесть рядом, хотя все остальные места были свободны.

Уступаю Фрэнни постель, а сама ложусь на диван. Но как только озноб проходит и я начинаю согреваться под одеялом, она появляется на нижней ступеньке лестницы, похожая на сонного ребенка, и спрашивает, не хочу ли я поспать с ней наверху.

Это поражает меня до глубины души. В полусонном состоянии я не сразу узнаю в ней Фрэнни. Я вижу ее такой, какой она могла бы быть.

– Там огромная кровать, достаточно места, – поясняет она, спускаясь еще на ступеньку. – Прости, Каз. Я просто не могу находиться там одна.

Я устало тащу свои одеяла наверх и заворачиваюсь в них на кровати.

– У меня так много вопросов к Губастой, – произносит Фрэнни тихим и дрожащим голосом. – Целых двадцать.

Я ничего не отвечаю. Засыпаю в изнеможении, тепло разливается по телу.

– Если это игровое шоу, – продолжает она, и ее голос все больше отдаляется от меня, скрываясь за туманом сна, – то будет ли награда? Губастая сказала, что такой шанс выпадает раз в жизни. Так что мы можем выиграть?

Когда я закрываю глаза и выравниваю дыхание, ко мне приходит последняя осознанная мысль: дело не в том, что мы можем выиграть.

Дело в том, что каждый из нас может потерять.

Глава 37

Просыпаюсь от солнечного света, льющегося сквозь огромные окна. В воздухе парят пылинки, возвращается тепло. Оглядываюсь по сторонам, но Фрэнни рядом нет.

Резко сажусь.

Это происходит снова.

Меня охватывает паника. Я задыхаюсь. Я одна на этом корабле.

Вскакиваю с кровати и бегу вниз по лестнице.

Никого.

– Фрэнни! – зову я. – Франсин!

Дверь ванной открывается, и я вижу, как она стоит, небрежно чистя зубы. Рыжие волосы обрамляют бледное нежное лицо, на плечи накинуто одеяло.

– Что случилось?

– Ничего. Прости.

– Ты храпишь как бизон, Каз Рипли, – сообщает она, закончив чистить зубы.

– Правда?

– Будто какой-то первобытный як.

Я протираю уголки глаз.

– Я же говорила, что мне следовало остаться внизу. Тебе удалось немного поспать, несмотря на храп?

Она споласкивает зубную щетку.

– Как только я заткнула уши ватой, то заснула как младенец.

Я потягиваюсь, успокаиваюсь, мой пульс выравнивается.

– Я тоже. Но сейчас умираю с голоду. Никогда не нащупывала у себя столько ребер. Как думаешь, когда откроют продуктовые склады?

Фрэнни не отвечает, потому что вопрос риторический, и она это понимает. Мы не имеем доступа к информации. Нас кормят правдой по капле, и следующие четыре будут даны нам ровно в шесть вечера.

– Смотри, что я сделала, – показывает она пальцем.

Я вхожу в просторную душевую.

– Умница. Это хорошо. Мы вернули себе немного власти.

Она заклеила бо́льшую часть зеркал газетами. Пожарная сигнализация и разбрызгиватель тоже заклеены. По диагонали виднеется заголовок о ценах на дизельное топливо, а другой – о выборах. Так много слов, которые нужно прочитать, так много информации, в то время как сейчас у нас ее нет. Фрэнни закрыла все возможные объективы и глазки́. Наша ванная комната, возможно, единственное уединенное место на всем корабле.

– По крайней мере, теперь мы можем спокойно одеться. Не нужно отворачиваться или переодеваться под халатом.

– Спасибо тебе, Фрэнни.

– Пойду проверю, как там остальные. А ты не торопись. Воды в кране по-прежнему нет, но хотя бы насладись уединением.

Она уходит, а я проверяю, нет ли незакрытых разбрызгивателей, скрывающих широкоугольные камеры. Я готовлюсь к грядущему дню как можно лучше. С удовольствием бы приняла душ или горячую ванну, такую, чтобы жар пробрал до самых костей, но придется довольствоваться купанием в бассейне на верхней палубе. Странно, как быстро начинаешь скучать по повседневной рутине, которая помогает нам чувствовать себя в безопасности. Переписка с Питом, проверка новостей в телефоне, кружка мятного чая в компании Джем после завершения рабочего дня. Я скучаю по своему дому с террасой. По Питу, который приносит еду навынос, аккуратно расставляет все контейнеры и накрывает на стол. Он настаивает на посуде и столовых приборах, что, по-моему, нелепо, но я уже достаточно взрослая, чтобы понимать, когда нужно уступить. Я тоскую по шуму от дочерей моей соседки, обожающих играть в видеоигры слишком громко и слишком поздно, и по аромату жидкого лавандового мыла для рук, которое я держу возле кухонной раковины.

Ни один из выключателей в комнате не работает. Нам дали освещение, но включают и выключают свет по своему усмотрению. Нам нельзя пользоваться плитами, телевизорами или компьютерами. Ни в одной из розеток не зарядить наши бесполезные телефоны или планшеты. Мы перенеслись в другое время, и самым противным является отсутствие доступа к актуальной информации. Я могу пойти в библиотеку и почитать старые новости, и это тоже хорошо, но у меня привычка круглосуточно прокручивать новостные ленты. Стоит мне наткнуться на что-то интересное, и я мгновенно, бездумно ищу все по этой теме в телефоне. Мне нравится иметь возможность позвонить сестре, чтобы узнать ее мнение, или заглянуть в навигатор, если я заблудилась. Узнать, который час, или посмотреть на самый длинный железнодорожный мост в мире, или пробежать глазами старое электронное письмо от папы, которое он оставил, прежде чем вышел за дверь «прогуляться» и отправился на мост Хамбер, чтобы «проветрить голову». А теперь я застряла здесь с бесконечными вопросами