Это было в Одессе - Александр Владимирович Козачинский

Казарин вернулся обратно, но Анны Ор уже не было. Он оглянул пустую комнату и, пожав плечами, сказал:

– Положительно, я становлюсь мопассановским героем… На что только не приходится идти…

Он еще раз пожал плечами, подошел к письменному столу и, перебирая бумаги, неожиданно рассмеялся. Этот смех, которого никто не слышал, этот смех прозвучал чуждо и странно. Тому, кто посмотрел бы на Казарина, стоявшего спиной к свету и смеявшегося, никогда не поверилось бы, что этот смех принадлежал Казарину, гусарскому офицеру, причисленному к британской разведке… Казарин оборвал этот странный смех и сел в кресло: он работал у письменного стола до восьми часов утра, а затем, умывшись холодной водой, поехал к Гавварду.

Глава 14

Постороннему взгляду могло бы показаться странным, почему мистер Джонсон, осмотрев тела самоубийц в гостинице, сразу напал на след заговора.

Но все гениальные открытия этой ищейки объяснялись очень просто: мистер Джонсон нашел возле кровати самоубийц бланк с штампом:

– Лазарет № 124, Трафальгар-сквер, Лондон, Министерство здравоохранения…

Мистер Джонсон нашел бумагу со штампом, на которой был записан адрес кабачка в Поплере. Этот старый обрывок бумаги, очевидно, сохранившийся только потому, что в него завернули какой-то предмет, может быть, кольцо или часы, послужил путеводной нитью ищейке из Скотленд-Ярда.

Мистер Джонсон в свое время интересовался загадочной историей бесследной пропажи нескольких документов из лазарета и был вполне подготовлен к тому, чтобы адрес, написанный на грязном клочке бумаги, возбудил в нем всю свойственную ему энергию. Несколько дней работы убедили мистера Джонсона, что в разное время в разных концах Лондона было похищено около пятидесяти паспортов: очевидно, это была работа хорошо поставленной организации…

Но куда девались все эти документы, этого мистер Джонсон не знал.

Счастливый случай помог ему напасть на след Ли-Ванга. Это было единственной надеждой шаг за шагом раскрыть всю организацию. Но Ли-Ванг был далеко, в большевистской России…

Конечно, можно было бы послать депешу британскому командованию с требованием арестовать Ли-Ванга и именно так и хотел поступить начальник Скотленд-Ярда, но мистер Джонсон решительно воспротивился этому.

– Сэр, не делайте этого, – почти умоляюще произнес он.

– Почему? – сказал недовольно начальник.

– Не делайте этого, – повторил мистер Джонсон, опора палаты лордов, кабинета министров, короля Великобритании и банкиров из Сити.

– Потому что, – повторил он, – арестовать Ли-Ванга, не значит еще раскрыть всю организацию. Во-первых, эти китайцы упорный народ…

Он помолчал. И, наклонившись к начальнику, добавил:

– А во-вторых, сэр, вы не можете быть уверены в том, что британский приемщик радио на Востоке, что он не принадлежит к той же организации. Вот что, сэр…

С этим начальник согласился.

И мистер Джонсон поставил вопрос ребром:

– Кто-нибудь должен отправиться на Восток для расследования. И контрразведка британского командования должна оказать содействие.

– Вы, – выпалил начальник.

Мистер Джонсон немного пожеманился, как избалованный опереточный тенор, но начальник хорошо знал мистера Джонсона:

– Тысяча фунтов стерлингов, – коротко сказал он.

Эта цифра сразу изменила настроение Джонсона. Он кивнул головой:

– Я согласен. Через два дня, милорд, я выезжаю. К тому времени вы согласуйте мой отъезд с секретным отделом Министерства военных дел и с джентльменами с Даунинг-стрит.

– Да, – коротко сказал начальник.

Приготовления мистера Джонсона не были очень сложными. Ему приходилось уже ездить с деликатными поручениями Скотленд-Ярда, например, в Калькутту, по делу о похищении бриллиантов на крупную сумму из королевской сокровищницы, и в Мельбурн по делу о похищении двух секретных документов.

Таким образом, дальнее путешествие не смутило мистера Джонсона.

Небольшой чемодан, два револьвера, грязная записная книжка, еще один, на этот раз серый с красными крапинками галстук, двоюродный брат знаменитого ярко-изумрудного: мистер Джонсон был готов к путешествию в страну варваров, в страну, не соглашавшуюся сделаться колонией Его Британского Величества и джентльменов из Сити, да хранит их Господь!

Напутственные слова начальника Скотленд-Ярда были краткими:

– Джонсон, на вас смотрит весь Скотленд-Ярд. Веселей за работу, мой мальчик.

И хотя мистера Джонсона даже в темноте трудно было принять за мальчика – он растрогался и едва не полез целоваться с начальником, но тот отстранил его и в виде утешения прибавил, имея в виду сентиментальную натуру Джонсона:

– Тысяча фунтов лежат на текущем счету, мистер Джонсон.

– Есть, сэр, – ответил Джонсон. Еще раз мелькнул его неподражаемый ярко-изумрудный галстук, и мистер Джонсон отчалил, снабженный всеми полномочиями и рекомендациями, какие нужны были для поездки на Восток.

Мистер Джонсон, исчезнув с лондонского горизонта, как бродячая звезда, вынырнул в Константинополе.

Он посвятил Константинополю всего три дня, причем не осмотрел ни Айя-Софию, ни могилу жены Сулеймана, ни оттиск его кровавой руки, ни вообще ни один памятник оттоманского искусства или зодчества: эти вопросы были глубоко безразличны для мистера Джонсона.

Зато каикчисы Галаты и Золотого Рога хорошо запомнили юркую фигуру этой человеческой ящерицы в ярко-зеленом галстуке.

Мистер Джонсон шнырял по Константинополю, как по Поплеру, и при этом не поинтересовался даже узнать, что на языке туземного населения этот город носит название Стамбула.

Мистера Джонсона интересовали иные вещи. И кое-что удовлетворило любопытство мистера Джонсона. Затем контрразведка имела честь увидеть в своих стенах агента Скотленд-Ярда и услышать исполненные достоинства слова человека в ярко-изумрудном галстуке и с тросточкой в руках:

– Сэр, мне необходимо выехать в Одессу…

Нужные документы были выданы мистеру Джонсону, и с полным комфортом он выехал на пароходе, носившем название «Астра», что очень мало подходило к его внешности, до того он был грязен и запущен. Это был греческий пароход, совершавший нерегулярные рейсы Константинополь – Одесса и перевозивший обмундирование для деникинских частей.

Мистер Джонсон мельком окинул взглядом одесский порт, поймал два-три взгляда грузчиков,