Реймонд Хаури - Последний тамплиер

Его спокойствие было несокрушимо. Тесс покачала головой, на ее губах возникла легкая, чуть виноватая улыбка.

— Знаешь, я всегда считала, что хорошо разбираюсь в людях, но с тобой начисто ошиблась. Никак не думала, что ты можешь оказаться… в общем, верующим. Тебя так воспитали?

— Нет, родители мои были не слишком религиозны. Это случилось позже.

Она ждала продолжения, но он молчал, и Тесс вдруг ощутила неловкость.

— Послушай, прости, я, кажется, лезу в душу. Нельзя так засыпать человека вопросами.

— Нет, дело не в этом. Просто… Мой отец умер, когда я был почти ребенком, и мне тогда тяжело пришлось, и не на кого было опереться, кроме нашего приходского священника. Он помог мне пройти через это, и с тех пор я вроде как застрял. Только и всего.

Что бы он ни говорил, Тесс чувствовала, что разговор тяжел для него и ему не хочется вдаваться в подробности. Это она понимала.

— Понятно.

— А у тебя как? Как я понял, тебя тоже не воспитывали в вере?

— Пожалуй, нет. Не знаю. Наверно, в доме все было пропитано наукой, археологией, и то, что я видела вокруг себя, мешало принять идею Бога. А потом я узнала, что Эйнштейн тоже ни во что такое не верил, ну я и решила, если этот самый умный человек на земле…

— Не тушуйся, — усмехнулся он, — у меня самого есть друзья-атеисты.

Она бросила на него быстрый взгляд, убедилась, что он смеется, и сказала:

— Приятно слышать!

Это было не совсем правдой. Она считала себя скорее агностиком, чем атеисткой.

— Большинство моих знакомых видят в этом признак душевной пустоты… если не морального банкротства.

Они вернулись в гостиную, где работал телевизор. Показывали серию «Смолвилля»: приключения супермена в ранней юности. Не глядя на экран, Рейли, чтобы перевести разговор на другую тему, сказал:

— Я хочу спросить тебя еще об одном. Насчет Венса.

— Конечно. Что именно?

— Знаешь, когда ты рассказывала о том, что с ним случилось, о кладбище, о том подвале… я никак не мог разобраться, как ты к нему относишься.

Она помрачнела.

— Когда я с ним познакомилась, давным-давно, он был очень славным парнем — нормальным, понимаешь? И то, что случилось с его женой и ребенком… Это ведь страшно.

Рейли с беспокойством взглянул на нее.

— Он тебе небезразличен.

Тесс вспомнила, как ощутила смутное сочувствие к этому человеку.

— В каком-то смысле… да.

— Несмотря на налет, обезглавленного охранника, стрельбу… угрозы Ким и твоей матери?

Тесс почувствовала себя словно раздетой. Он заставлял ее осознать тревожные, противоречивые чувства, в которых она сама толком не разобралась.

— Я понимаю, что могу показаться чокнутой, но, как ни странно, — видимо, отчасти это так. То, о чем он рассказал, что перевернуло все его мысли, заставляет его вести себя по-другому. Его надо лечить, а не охотиться за ним. Ему нужно помочь.

— Для этого его сначала нужно поймать. Слушай, Тесс, я просто хочу, чтобы ты помнила: что бы ни довело его до такого состояния, сейчас он опасен.

Тесс припомнилось спокойное лицо Венса, болтающего с ее матерью на этом диванчике. Что-то в ее восприятии, в ее отношении к нему переменилось.

— Очень странно, но… я не уверена, что это были не пустые угрозы.

— Поверь мне. Ты не все знаешь.

Она недоверчиво склонила голову, ожидая нового поворота:

— Чего я не знаю?

— Были еще погибшие. Он опасен, и точка. Понимаешь?

Его уверенный тон не оставлял места для сомнений, и она сбилась.

— Еще погибшие? Кто?

Он ответил не сразу. Не потому, что не хотел отвечать. Что-то его отвлекло. Взгляд стал рассеянным, словно он смотрел сквозь нее. Тесс вдруг поняла, что собеседник сейчас ее не видит, и обернулась, проследив его взгляд. Его загипнотизировал телевизор. На экране юный Кларк Кент собирался в очередной раз спасать мир. Тесс усмехнулась:

— Ты что, не видел этот эпизод?

Но он уже направлялся к двери.

— Мне пора.

— Пора? Куда пора?

— Просто надо идти.

Через секунду он скрылся за дверью, оставив ее любоваться мальчишкой, способным видеть сквозь каменную стену и одним прыжком перемахивать высотные здания.

Что совершенно ничего не объясняло.

ГЛАВА 45

«Понтиак» Рейли пробирался на юг по еще заполненной вечерним движением скоростной трассе Ван Вик. Над головой с ревом проносились на посадку огромные реактивные лайнеры. До аэропорта оставалось не больше мили.

Его напарник Апаро тер глаза, щурясь от врывавшегося в окно холодного весеннего ветра.

— Опять забыл название?

Рейли был занят: он отыскивал среди несущихся навстречу дорожных указателей единственный нужный. Наконец он увидел то, что искал, и кивнул в его сторону.

— Вот оно.

Напарник тоже увидел: зеленый плакат справа отмечал поворот к Седьмому грузовому аэровокзалу. Под крупной надписью, среди логотипов авиалиний виднелся тот, что заинтересовал Рейли.

«Грузоперевозки Алиталия».

Вскоре после теракта 11 сентября Конгресс принял «Акт об авиационной и транспортной безопасности». Согласно этому акту, ответственность за личный досмотр и досмотр багажа возлагалась на вновь созданное агентство — Администрацию транспортной безопасности. Все и всё, пересекающее границы США, подвергалось отныне более строгому досмотру. По всей стране установили аппараты компьютерной томографии, распознающие взрывчатые материалы внутри пассажиров и в багаже. Поначалу и пассажиры подвергались кратковременному рентгеновскому просвечиванию, но эту практику пришлось прекратить, так как она вызвала ропот — не столько из-за боязни облучения, сколько потому, что от сканеров не укрывалось ничего: они выставляли на обозрение все личные тайны.

Особой заботой АТБ стали международные грузовые перевозки: потенциально они представляли еще большую опасность для страны, хотя о них меньше говорилось в прессе. Ежедневно в США вливались десятки тысяч контейнеров, платформ и ящиков со всех концов света. Так что в век повышенных мер безопасности директива о новых методах досмотра не ограничивалась багажом туристов. Она относилась также ко всем грузам, поступающим в страну по воздуху или морем, и практически все таможни были снабжены мощными рентгеновскими установками.

И Рейли, сидящий в досмотровой комнате грузового терминала итальянской национальной линии в аэропорту Кеннеди, был сейчас от души рад этому.

Техник умело и споро менял изображения на мониторе.

— Устраивайтесь поудобнее, ребята. Груз большой.

Рейли поглубже уселся в потертое кресло.

— Интересующая нас коробка будет заметно выделяться. Вы просто крутите подряд, я скажу, когда надо остановиться.

— Ну, смотрите.

Техник кивнул и начал прокручивать свою базу данных.

На экране мелькали картинки: вид сбоку и сверху, рентгеновские снимки самых разнообразных контейнеров. В них отчетливо просматривались детали объектов, отправленных Ватиканом на американскую выставку. Рейли, продолжая злиться на себя, что раньше не догадался, неотрывно глядел на монитор. Апаро тоже не сводил с него взгляда. Перед глазами крутились серо-голубые призраки резных рам, распятий и статуй, и сердца у обоих бились все сильнее. Разрешение было на удивление хорошим, гораздо лучше, чем он рассчитывал: можно было различить даже столь мелкие детали, как отдельные камни или позолоту.

И вот среди мелькающих картинок возникла нужная.

— Стоп! — взволнованно вскрикнул Рейли.

На экране отчетливо вырисовался шифратор, и сквозь наружную оболочку явственно просматривались все его внутренности.

ГЛАВА 46

Тесс застыла на месте, едва вступив в комнату для совещаний.

Она очень обрадовалась, когда после трех дней мучительного молчания наконец объявился Рейли, тем более что ей с каждым днем все труднее становилось противиться настойчивым материнским призывам из Аризоны. Не говоря уж о том, что у нее чесались руки: она успела понять, что расследование захватило ее целиком и, что бы ни говорил Рейли, бросить его она просто не в силах.

А теперь, увидев, что стоит на столе, она напрочь забыла и похоронила всякие помыслы об отъезде.

На столе, выполненная из твердого прозрачного пластика, красовалась точная копия многодискового механического шифратора.

Слова застряли у нее в горле:

— Как?..

Она ошарашенно уставилась на Рейли. Тот, конечно, тщательно подготовился к тому, чтобы произвести впечатление: звонок, приглашение зайти на Федеральную площадь — исключительно под предлогом «задать еще пару вопросов».

Только теперь она заметила, что в комнате они не одни. Янссон, Апаро, Гейнс, еще несколько незнакомых лиц — и монсеньор. Тесс снова оглянулась на Рейли.