Лабиринт простых сложностей - Галина Владимировна Романова

искать? Я здесь почти круглосуточно. У меня комната в корпусе для персонала. Многие в Москву уезжают после смены. Я остаюсь. Так что найдете здесь точно. – Она повернулась к нему узкой спиной и шагнула к двери, за которой мыла посуду. Но вдруг остановилась и оглянулась на него. – А что хоть случилось-то? С чего такой интерес к этой парочке?

– Убили его, – последовал краткий ответ.

И чтобы избавить себя от дальнейших расспросов, Дима поспешил из кафе. На столе осталась недоеденная окрошка и стакан компота из кураги.

Конечно, Хмельновой не понравились результаты его поездки. И она потребовала, чтобы он вернулся в отдел и написал подробный отчет. И плевать ей было, что на обратной дороге он попал в еще более жестокую пробку и в Москву въехал, когда его рабочий день уже полчаса как закончился.

– Утром твой отчет должен быть у меня на столе, капитан, – ледяным тоном оборвала она все его нытье. – А поскольку прихожу я рано, а дома ты точно не станешь этим заниматься, дуй в отдел и изложи все на бумаге. С именами, фамилиями и паспортными данными.

Отчет получился. Он даже самим собой загордился, как складно вышло все расписать. Но, глянув на часы, приуныл. Двадцать пятнадцать. Навигатор показывал час сорок до дома. Можно было бы и не ехать домой, заночевать здесь в комнате для отдыха. Но очень хотелось в душ и поменять пыльную одежду. А еще разморозить готовый ужин. Утка по-пекински с овощами была чудо как хороша. Он уже покупал неоднократно, всегда был доволен, оставался сытым и без изжоги. Да, горячий душ и хороший ужин стоили того, чтобы ехать по пробкам.

Москва встала намертво. Но Дима почти не раздражался. Он себя подготовил. И даже несколько снисходительно хмыкал в сторону разъяренных сигналов слева и справа от себя. В какой-то момент решил использовать время с толком и набрал одного старого приятеля.

– Алло, дружище, не отвлекаю? – Андреев почесал за ухом, кожа была влажной от пота. Он поморщился. – Нужна твоя помощь.

– А ты где? – сонно отозвался приятель.

– Я в пробке. А ты спишь? Извини, если…

– Не части, Димон. Я не сплю. Я на пляже. В другом часовом поясе. Честно, отупел уже от безделья. И даже рад, что тебе понадобился. Тут окуклиться можно, чесслово! Что за дело?

– Человечка надо одного пробить. Женщину. Вызывают у меня сомнения ее паспортные данные. По паспорту она Нина, а ее ухажер называл ее Машей. Оговорился? Нравилось так называть? Или она не Нина? Но поскольку ты на отдыхе…

– Диктуй!..

К дому Дима подъезжал уже в окончательно поправившемся настроении. Отчет готов, лежит у Хмельновой на столе. Ужин имеется, осталось только закинуть его в микроволновку. К тому же время в дороге потрачено не зря. Его знакомый не терпел безделья. Значит, к завтрашнему вечеру самое позднее информация по Нине Проскуриной у него будет.

Он зашел в дежурный магазинчик на первом этаже своего дома за минуту до закрытия. Забрал последнюю буханку черного.

– Вечерний привоз. Горячий был еще час назад, – заверила его кассирша, пробивая чек.

Он вошел в квартиру, запер за собой дверь. И минуту слушал благодатную тишину. Он любил, чтобы дома было тихо. Даже часы на стене не тикали, плавно скользя по циферблату секундной стрелкой. Отнес хлеб на кухню, сунул контейнер с уткой в микроволновку, выставил нужное время и сразу отправился в душ. Простоял под прохладными струями минут пятнадцать. Ужин к тому времени разморозился и подогрелся. С полотенцем на бедрах, с мокрыми волосами, с которых на плечи скатывались крупные капли воды, он ставил на стол тарелки, нарезал хлеб и тихонько фальшиво напевал. Уселся в одном полотенце за стол, взял в руки вилку с ножом и…

– Ну нет же! – сморщился он, как от зубной боли, услышав настойчивый звонок в свою дверь. – Ну только не сегодня!

Он не знал, кто это мог быть. И, надевая трусы с шортами, искренне надеялся, что кто-то просто ошибся дверью. Но за дверью стояла Вера! В тонких светлых брючках до щиколотки и широкой блузе лимонного цвета – она была даже очень ничего. Волосы убрала высоко наверх, без макияжа. Она даже ему понравилась. Но вот только бы она пришла не сегодня. И опять с бутылкой шампанского!

– Вера, я… Я устал! – выпалил он сразу, как увидел ее. – Давай не сегодня, а?

– Я что, зря тащилась по Москве? – ее губы обиженно выгнулись, бутылка шампанского нацелилась в него горлышком. – Чтобы ты вот так вот запросто не пустил меня на порог? Ты не охренел, Андреев? А поговорить?..

Он отступил. И даже поделился с ней ужином. Порция была огромной. Он точно все не съел бы.

– Выпьем? – Вера подняла бокал с шампанским. – Не ломайся, капитан. Составь компанию.

Они пили. Потом очутились в койке. И он уже дремал, когда раздался телефонный звонок.

– Да, – ответил Дима сонно.

Вера обеспокоенно заворочалась на его плече.

– Понимаю, я в другом часовом поясе, но информация только что получена, – раздался голос приятеля, явно разбавленный алкоголем. – Информация стоящая. Думаю, ты не обиделся, что я тебя разбудил.

– Я не спал. Я с девушкой, – неожиданно признался Андреев и, сам от себя не ожидая, поцеловал Веру в макушку. – Так что не так с Ниной Проскуриной?

– С ней все не так, Димон. Она умерла год назад. А перед этим долго судилась с родственниками по поводу наследства. Что-то с жильем, кажется. Как умерла и от чего – не знаю. Прости, времени было мало. Но что ее уже год нет в живых, это точняк. Я молодец, Димон?

– Не то слово!..

Спасть после таких новостей, снова переворачивающих все с ног на голову, он больше не мог. Осторожно высвободив плечо, чтобы не разбудить уснувшую Веру, он встал и ушел на кухню. Долил воды в чайник, включил. Насыпал в специальную чашку с двойной крышкой под заварку травяного чая. Купил недавно в супермаркете. Этикетка обещала мозговую активность и бодрость. И то и другое не помешало бы. Пока закипал чайник, посетила мысль позвонить Хмельновой. Разбудить ее, обрушить на нее последние новости. И он даже влез в телефон, открыл WhatsApp, убедился, что Хмельнова была там три часа назад, и со вздохом отложил телефон в сторону.

– Что случилось? – кутаясь в простыню, на пороге кухни стояла сонная Вера.

Он как раз заваривал себе чай.

– Ты будешь?

– Нет. Лишняя жидкость на ночь мне ни к чему. Морда будет шире кастрюли наутро, – пробормотала она, присаживаясь к столу.