Мертвый сезон. Мертвая река - Джек Кетчам

Краснорубашечник сунул топор за пояс и двинулся за ним. Он поискал признаки движения у входной двери и окон – и ничего не увидел; побежал в сторону дома.

Повернув за угол, он увидел двух старших мальчиков, стоящих на коленях на земле, закрывая лица руками. Женщины все еще кричали. Самая младшая из них – ее он любил сношать – рвала на себе рубище, отчего-то мокрое и блестящее. Самка обнажила грудь, и он увидел, что плоть каким-то образом обгорела. Он не понял, как так вышло. Да и другие мужчины смотрели на него в поисках ответа, разводили руками. Он пожал плечами.

Краснорубашечник увидел, что окно спальни по-прежнему заколочено. «Значит, они не выбрались, – подумал он, – засели внутри». Но если они не пытались прорваться, то что же тогда случилось? Двое детей, судя по всему, не пострадавших, указывали куда-то наверх. Мужчина посмотрел на распахнутое чердачное окно. Опустил взгляд – и заметил лежащую на земле, рядом с одной из женщин, кастрюлю.

Он нагнулся и провел пальцем по краю. Еще теплая и в какой-то жидкости.

Он сунул палец в рот на пробу. Масло.

Он улыбнулся. Умная дичь попалась.

Но оно и хорошо – на дураков охотиться скучно.

* * *

Ник видел, как двое мужчин исчезли за домом в тот момент, когда Дэн скатился с лестницы. Мгновение спустя Мардж сунула ему в руку полотенце и вслед за ним поднесла ручку кастрюли с кипящей водой. В горле Ника пересохло и пересохло.

– Они все еще там, – доложился он. – Детишки эти.

Он чувствовал, как Дэн рядом с ним колеблется.

– Мы облажались, – наконец сказал Ник.

– Ничего не попишешь, – бросил Дэн. – К черту! Погнали.

Ник взглянул на Мардж. Она тоже, кажется, колебалась.

– Я сказал, пойдем! – грубо и зло повторил Дэн.

Ник сдвинул засов. Его сердцебиение и дыхание, казалось, ускорились до тревожных показателей. Кожа заледенела, поясница ныла от напряжения.

Дверь распахнулась.

За спиной у Ника Дэн вытащил из огня раскаленную кочергу и взял Лору за руку, толкая ее вперед.

– В темпе, в темпе! – подгонял он, и все четверо высыпали наружу.

Машины стояли бок о бок. Машина Карлы – дальше всех, с включенным ближним светом, примерно в двадцати футах от дома, а старый «Додж» Ника – между автомобилем Карлы и входной дверью. И все же расстояние, отделявшее выживших от всех этих транспортных средств, казалось до ужаса неопределенным, переменчивым. Костер горел в отдалении – до него было не меньше десяти ярдов, хотя казалось, что пламя полыхает где-то совсем рядом. Машины, напротив, стояли чуть ли не под носом, а выглядели такими далекими.

А для Ника, коему предстояло добраться от «Доджа» до «Пинто» Карлы, где лежал револьвер и патроны к нему, две машины и вовсе казались разделенными пропастью.

Он увидел, как Мардж пробежала мимо него, открыла заднюю дверь «Пинто» и проскользнула внутрь. К этому времени он уже был у багажника «Доджа», ключ торчал в замке, а кастрюля с горячей водой стояла на капоте машины. Ник быстро и легко открыл багажник. Его чувства теперь были невероятно обострены. Он почувствовал запах чего-то, готовящегося на огне. Он слышал, как дети бегут в их сторону, слышал, как Лора отчаянно протестовала и сопротивлялась, покуда Дэн толкал и тянул ее к машине. Он услышал, как Мардж разблокировала замки в задних дверях «Пинто». Услышал ругань Дэна. Спустя всего секунду синяя сумка оказалась расстегнута; револьвер скользнул ему в руку.

Ник проверил барабан. Пусто, чего и следовало ожидать.

Он принялся одной рукой открывать коробку с патронами – та вдруг выскользнула и грохнулась на дно багажника. Свет внутри не горел. «Господь всемогущий!» – подумал Ник, шаря рукой в темноте и тут же чувствуя, как его охватывает приступ паники. Край коробки с патронами оказался надорван, и они успели рассыпаться чуть ли не по всему багажнику. Внутри все болезненно сжалось. Сунув револьвер за пояс, Ник стал обеими руками грести патроны. Дэн снова выругался, затолкал Лору в машину и захлопнул дверь.

Пальцы Ника сомкнулись на куче патронов. Он услышал, как Дэн включил зажигание, и с внезапным неприятным чувством внутри понял, что враги каким-то образом повредили проводку в машине – осознал это даже раньше, чем Дэн, благодаря своего рода чутью на ужасные вещи, происходящему не от знания устройства автомобилей, а от знания судьбы, безжалостной во всех личных столкновениях с нею. А потом, в следующее же мгновение, Ник понял, что ему нужно делать – и начал заряжать пистолет.

Он успел заполнить пять из шести камер в барабане, прежде чем на него напали.

Первый противник тенью промелькнул справа от него, над капотом «Пинто». Ник потянулся к кастрюле и одним испуганным движением опорожнил ее содержимое в лицо мальчишке. Кипяток залил тому лицо и плечи, и маленький убийца с криком повалился на землю. Рядом брякнулся выпавший из руки нож. Раненому на подмогу подоспели еще двое детей, отрезавших Нику путь к отступлению. Появилась и третья – девчонка, совсем еще мелюзга.

Почти не глядя, Ник вскинул оружие и выстрелил.

Один из мальчишек схватился за грудь. Его мощи, отброшенные силой выстрела, приложило о белую стену дома, и он сполз по ней, оставляя кровавый след. По ушам Ника саданула оглушительная, невероятно мощная звуковая отдача, и он живо вспомнил слова Джима – мол, из этой штуки если и палить, то только с берушами. В очередной раз он нажал на спусковой крючок – и боек револьвера щелкнул вхолостую.

Позади него багажник захлопнулся, и он развернулся, скорее чувствуя, чем видя второго парня. Тот переполз через заднюю часть автомобиля и сделал ножом выпад, явно метя обидчику в шею. Клинок атакующего свистнул у самого уха, разминувшись с плотью на считаные дюймы. Ник снова поднял револьвер – но прежде, чем он успел выстрелить, парень вскрикнул и упал, схватившись за шею. За ним показался Дэн с дымящейся кочергой в руке. Ник почувствовал запах горящей плоти и волос. Затем нож глубоко впился ему в бедро, и он закричал.

Крутнувшись юлой на месте, он прицелился прямо в лицо маленькой девочки. Нож, очевидно, был великоват для ее ладошек, но это искупалось с лихвой яростью и рвением этой мерзавки – она вгоняла лезвие все глубже и проворачивала его в ране, не переставая скалиться со злобным, неистовым, поистине нечеловеческим ликованием во взгляде.

В тот же момент Ник увидел, как другой мальчик рядом с ним поднял нож. Револьвер рявкнул в его руке, голова девчонки внезапно