Монстр из Арденнского леса - Ника Элаф

таким, что у него может быть такая улыбка – мальчишеская, обворожительная, из-за которой он словно стал лет на десять моложе.

– Я… дойду до участка, возьму машину и быстро съезжу в гостиницу. Хочу переодеться и вообще… Потом вернусь и займусь уликами, – наконец сказала Алис, все же разорвав странное рукопожатие.

– Ладно. Хорошо было бы всем нам отдохнуть в воскресенье, но… Шмитт все равно уже в участке, бьет копытом. – Деккер вздохнул. – Кто бы ни напал на Матье, я ему не завидую. Я предупрежу, чтобы она вас дождалась. И привезу все материалы.

– Тогда… до встречи.

– До встречи.

* * *

Улыбка Деккера стояла у нее перед глазами все время, пока Алис шла до полицейской стоянки. Как будто, как ни банально это звучало, серое ноябрьское утро вдруг стало немного светлее. И ей тоже хотелось улыбаться.

И вы отличный партнер, напарник, каких поискать.

Эти слова прозвучали… искренне? Впрочем, Алис слишком сильно хотела в это верить, чтобы рассуждать непредвзято. Она вообще не могла сейчас рассуждать непредвзято и отстраненно, потому что… еще помнила и вчерашнее прикосновение к его бедру, и тепло его рук, и этот внимательный взгляд сверху вниз, и ощущение его рукопожатия – бережного, уважительного и в то же время…

А что вам нужно?

Алис тряхнула головой, отгоняя мысль, что ей нужно именно это. Кто-то рядом. Кто-то, кто всегда поддержит. Кто будет так ей улыбаться. Так держать ее за руку.

Нет. Нет-нет-нет. Она заставила себя вспомнить об Одри Ламбер, о словах Кристин, об этой проклятой пачке презервативов в бардачке его машины.

«Такой, как он, не будет с тобой нянчиться, Алис. С тобой и твоими детскими травмами. Ты прекрасно знаешь, что ему нужно. Нет, вовсе не подержать женщину за ручку».

Чары немного развеялись, и она подошла к своей машине, уже настроившись на очередной рабочий день.

Под левым дворником белела какая-то бумажка. Не снимая с руки перчатку, Алис вытащила ее, развернула.

И замерла, вглядываясь в прыгающие перед глазами буквы.

«Вам нравится работать с убийцей, Алис Янссенс?»

Глава 8

Дверь за ней закрылась, и Марк вернулся на кухню – надо было позвонить Кристин.

На барной стойке еще стояли неубранные бокалы от Paix Dieu. Он вспомнил, как вчера девчонка, слезая с высокого стула, потеряла равновесие. Как он ее поймал. Как доверчиво, без страха и смущения она замерла в его руках, как ей это нравилось, и Марк не хотел думать, что это было только из-за алкоголя. Как она посмотрела на него снизу вверх! В нем как будто все отозвалось на этот взгляд: и яростное вожделение, и необъяснимая глубокая нежность. Злость оттого, что он не мог взять и сделать то, что так хотелось в тот момент, когда девчонка наткнулась на его колено: протолкнуть его глубже ей между ног, чтобы она села верхом ему на бедро, а потом подхватить ее, поднять, прижать к стене и… и дальше сразу, без прелюдий, быстро и жестко, до хрипа, до выбитого из легких воздуха и на контрасте с сильными, почти грубыми толчками – долгие, неторопливые поцелуи. Ее губы, шея, ключицы… И шепот ей на ухо: «Умница, Янссенс…»

Черт, как же хотелось ее трахнуть!

И одновременно с этим Марк наслаждался предвкушением. Ожиданием. Точно зная, что девчонка отдаст ему все, и он почувствует ее в своих руках снова – теперь уже по праву, потому что она будет принадлежать ему. Не испуганная и настороженная, а разгоряченная, дрожащая, изнывающая от желания. Раскрытая полностью и только для него. Он узнает, какие на вкус ее губы, ее кожа, как она вздыхает, как стонет, что шепчет, когда совсем теряет контроль. Как вся доверчиво отдается, как больше у нее не остается тайн и секретов.

А еще… необъяснимо, неожиданно для самого себя он почему-то вдруг подумал совсем о другом. Как она просто берет его за руку и говорит: «Тогда, в Париже… это была не твоя вина».

Раздался звонок, на экране отобразилось «Янссенс», и Марк тряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Да?

– Приезжайте в участок. Кое-что произошло. Думаю, это связано с вашим конвертом.

– Вы в порядке? – выпалил он, даже не думая скрывать волнение.

– Да. Просто… приезжайте.

Марк схватил куртку, ключи, ее кофр с собранными уликами и помчался вниз по лестнице.

* * *

В участке его встретила Кристин с одним из «досье» Боумана в руках.

– Я ему голову откручу.

– Матье? – Марк старался говорить спокойно, не выдавая волнения, хотя думал сейчас только о Янссенс и о том, что его ждет в ее подсобке.

– И ему тоже. Пусть только поправится. Как он?

– Ничего, спит. – Марк протянул ей ключи. – Еще несколько часов, и можно будет его оставить одного на какое-то время. Вы что-то нашли?

Кристин пожала плечами.

– Я пытаюсь… перевести это на нормальный язык. Понять, что вызвало у Боумана такие ассоциации. Например, запись о том, что мадам Дюпон занимается контрабандой, явно появилась из-за ее причитаний про сарай. Иначе говоря, какое-то зерно истины во всем этом бреде вполне может быть.

– Хм… и отмывание денег русской мафии может быть обычной растратой или взяткой? Отлично. Я тоже отметил там пару моментов, посмотрите.

Кристин кивнула.

– Завтра приедет комиссар Мартен.

Марк скривился.

– Будьте готовы к тому, что он начнет совать нос в ваше расследование и указывать, что вам делать.

– Мое расследование? – изумилась она.

– Ну, это же вы ведете линию с оружием.

– О? Ну ничего, шеф, вы его окоротите. Как вы умеете.

– Вообще-то я рассчитывал спрятаться за вашу спину и тихо заниматься костями и нападением на Матье.

– Ах, заниматься костями? Значит, вы будете попивать кофе с Янссенс, кормить ее дорогим шоколадом ручной работы… – Кристин подняла вверх палец, пресекая его попытки оправдаться: – Да-да, я знаю, что вы его от нас прячете в сейфе, между прочим! Видимо, все самое лучшее для вашей криминалистки. И я не жалуюсь, она чудесная девушка, пусть. Но после этого бросить меня на растерзание Мартену?..

– Не вас Мартену, а его – вам, – улыбнулся Марк.

Кристин хохотнула, сложила досье и наконец начала собираться.

– Я с вами свяжусь, как только Янссенс скажет что-то определенное, – пообещал он, уже выходя в коридор.

– Хорошо, – отозвалась Кристин.

* * *

Девчонка сидела в подсобке, сосредоточенно разглядывая какой-то листок бумаги. Услышав, как открылась дверь, она тут же обернулась. Ее взгляд был напряженным, пожалуй, настороженным, но колючки на сей раз она не выставила. Тут было что-то другое, и Марк внутренне