Испеки мне убийство - Юлия Владиславовна Евдокимова

ищет ключи, он огляделся и увидел, как вы приближаетесь. Перед уходом на похороны он обвязал прозрачную нейлоновую нить вокруг вазы, она была не заметна на стене дома. Пока вы разговаривали, он потянул за нить.

– Я помню, как он опустился на колени, как будто осматривал горшок. Так вон оно что! Он отвязывал нить!

– В тот момент все вы смотрели на Альфонсину и он спокойно это сделал. Нами манипулировали на протяжении всего дела, а мы не осознавали. Он словно фокусник показывал нам только то, что мы должны были увидеть.

– Насчет Пьетро мы тоже правы? Он испугался, что парень его выдаст или будет бесконечно тянуть деньги?

– Не совсем. Видишь ли, на самом деле его целью изначально был именно Пьетро. Раваллино давно пожалел, что привлек Пьетро к поджогам, но больше никто бы не согласился. Он задумал избавиться от парня, но тут жена отправила Кристину вместо себя в Потенцу и он понял, что появился шанс избавиться и от второй серьезной проблемы. Пьетро в его глазах уже был обречен и Раваллино решил использовать тропинку из его сада и машину. У него острый, но извращенный ум, за один вечер придумать такую схему! Почти идеальное преступление. На следующее утро он провел совещание, ушел в свой кабинет, сказав секретарше не беспокоить, вышел с балкона сзади офиса и поехал в деревню на машине Пьетро. Парень живет на окраине и Раваллино был уверен, что его никто не увидит.

– А Пьетро почувствовал, что ему в руки идет еще больше денег.

– В тот же день он их и потребовал и ускорил свой смертный приговор. А Раваллино подставил Нандо, потерявшего запонку в баре. Простая случайность, сработавшая в пользу бизнесмена. Он говорит, что поднял ее после ухода Нандо, намереваясь при встрече вернуть владельцу. А потом его осенило: Пьетро никогда не запирал заднюю дверь, дурачок.

– Какой ужас. Он настоящий монстр!

– Удачливый бизнесмен привыкший всегда мыслить на опережение и действовать жестко, иначе он бы не заработал такой капитал. И знаешь… он абсолютно не раскаивается, что убил Кристину. Говорит, что она все равно бы допрыгалась, он просто решил не тянуть и не рисковать, когда такой шанс сам шел в руки. А вот Пьетро ему немного жаль, хотя говорит, что от парня все равно не было никакого толка. Он рассматривает оба убийства как бизнес-план, но, как в любом бизнесе, иногда случаются неудачи.

– Он даже не осознает, что лишил людей жизни?

– Абсолютно. Это просто проблемы, которые он решал. Представляешь, он шел на встречу с Пьетро в верхнюю часть города, где всегда безлюдно, с увесистым камнем в пакете. Подготовился.

– Мадонна миа…

– И в том же пакете унес камень домой. Положил пакет в гараже, говорит, не успел придумать, куда его выбросить, так быстро все завертелось. Решил, что сделает это позже. На наше счастье пакет так и стоял в гараже.

– Интересно, что будет делать синьора Раваллино. Такая благочестивая и праведная дама, привыкшая всех поучать и играть судьбами, считая себя выше других. Отречется от мужа? Как она будет смотреть в глаза жителям деревни?

– Это к чужим она беспощадна. В отношении своей семьи Альфонсина ведет себя по-другому. Думаю, она легко найдет аргументы в пользу мужа, наймет дорогих адвокатов. Двойные стандарты нормальны для таких людей. Но я не удивлюсь, если она уедет из деревни.

– Это лучший вариант. Здесь многие обрадуются, когда она уедет. И в деревне будет меньше злобы.

– Ну, мне пора, – Брандолини поднялся. – Не забудь заехать на станцию, мы должны допросить тебя по всей форме.

– Не забудь зайти на ужин. Нам всем нужен отдых и приятная компания после случившегося. – Улыбнулась Николетта.

* * *

Бабушка Пенелопа, повязав фартук с вышитыми аистами, подарок правнучки к прошедшему юбилею – достала из дубового буфета жестяную коробку, пахнущую… временем. В ней – пожелтевший рецепт, написанный чернильным пером еще ее собственной бабушкой.

Историю их семьи знали все в деревне.

Давным-давно жила в Пьетрапертозе женщина, не похожая на других, звали ее Тереза. Женщину манили дальние страны и Терезе удалось превратить мечту в реальность. Она объехала весь мир, а дочерей назвала в честь «Одиссеи» Гомера, отдав дань и греческим корням этой земли, и любви к странствиям. Терезы давно нет в живых, и дочери не молоды – Пенелопе девяносто, Сирена на 10 лет младше. Мамина любовь к странствиям передалась младшей дочери необычным образом: она превратила семейный дом в пансион-локанду и принимает туристов со всего мира. Пусть у Сирены нет возможности увидеть мир, зато мир теперь приходит к ней.

Увлеченная странствиями, Тереза оставляла дочерей с бабушкой, и Дар, тот самый, из-за которого луканские ведьмы прославились на всю Италию, перешел к внучке. Старшая – Пенелопа оказалась слишком серьезной, поглощенной науками, и все досталось младшей, романтичной Сирене. К ней и шли из обеих деревень, кому головную боль вылечить, кому желчные колики снять, а кому и от несчастной любви избавиться.

Пенелопе досталось другое – старая коробочка с рецептами бабушки, которой… ох, мадонна, дай памяти… исполнилось бы уже сто пятьдесят лет! А горстка миндаля, который они собирали в саду, лежит здесь же и Пенелопа перебирает орехи, словно ювелир драгоценные жемчужины. Но что драгоценности по сравнению с этими старыми, засохшими орехами…

Она замочила в кипятке свежий миндаль, собранный правнучкой, чтобы кожица опала, как осенние листья.

На столе появляется чугунная ступка и Пенелопа толчет в ней миндаль, смешанный со щепоткой морской соли, ритмичный звук сливается с тиканьем настенных часов. В этом звуке – вечность, так делала ее бабушка, а до нее прабабушка… И эта цепочка не прервется, вот и милая девочка Алессия не забыла, чему ее учили в детстве и теперь от души замешивает тесто так, как делала и ее бабушка. Хм… Яблоки! Что они понимают в яблочных пирогах в своем Тироле!

А миндаль постепенно превращается в нежную пудру, пахнущую марципаном и детством. «Не спеши, – наставляет Пенелопа невидимого ученика, – спешка – враг сладости».

В широкой миске она взбивает яичные белки с сахаром, пока пена не станет воздушной, как облака над горами. Туда же – миндальная пудра, капля апельсиновой воды (секрет, утаенный от соседки Кармелы), цедра лимона, скрученная тонкими спиральками. Тесто замешивается медленно, ладонями, словно маэстра лепит не печенье, а обереги.

Противень, вытертый до блеска еще на заре, она застилает пергаментом, смазанным миндальным маслом. Формирует из теста аккуратные шарики, которые тут же чуть сплющивает вилкой – «чтобы узор был, как следы