Спортивный детектив - Анна М. Полякова

до того, как мы стали кататься вместе. А уж встав с ним в пару, я поняла, что пропала. Шансы свои я оценивала объективно и ни на что особо не надеялась.

Через полгода совместных тренировок он пригласил меня на свидание. А еще через два месяца мы выступили на первых соревнованиях как спортивная пара. Причем парой мы успели стать не только на льду, но и в жизни.

За один лишь соревновательный сезон мы смогли закрепиться в тройке лидеров сборной, что для недавно объединившихся спортсменов, несомненно, было солидным достижением.

Шел второй год наших совместных выступлений, амбиции росли, но пробить потолок и подняться в турнирной таблице выше соперников и по совместительству товарищей по группе никак не удавалось.

С началом наших отношений я заметила, что совместные тренировки стали даваться нам труднее. Приходилось все время контролировать, чтобы личные дела не мешали спорту, а на лед мы не приносили конфликты, которые неизбежно случаются у всех влюбленных.

– Что это вы какие невеселые? – спросила подошедшая к нам Юлька.

– Как будто у тебя есть повод для радости, – ответил ее парень. – Как все прошло?

– В штатном режиме, – бросила она.

– Получила нагоняй? – догадался Димка, который нашего с Витей разговора не слышал, так как был на арене.

– Лодыжка болит, – развела руками Юля. – Надо врачу показаться.

– Что-то ты к нему зачастила, – хмыкнул мой Дима.

Девушка одарила его презрительным взглядом, на который была способна только она, и зашагала по коридору, стуча пластиковыми чехлами на лезвиях коньков. В словах Димки безусловно была доля правды. Юля и правда часто обращалась к врачу, что в общем-то вполне нормально для спортсменов – всю жизнь нас преследуют травмы: большие и маленькие. Только вот визиты фигуристки в медицинский кабинет резко участились с приходом в нашу команду нового доктора.

Александр Романович был молодым специалистом, однако успел зарекомендовать себя как отличный спортивный врач. Я всегда следовала его советам и назначениям, и в результате травмы залечивались быстро, а выносливость повышалась.

Перед новым соревновательным днем все мы ночевали в одном отеле. Несмотря на то что некоторых связывали романтические отношения, соседи по номеру распределялись по половому признаку. В этот раз я жила с Юлей.

Она пришла в номер через полчаса после того, как по окончании соревнований всех нас привезли с ледовой арены на одном автобусе. Должно быть, заходила к своему Вите. Или в номер молодого доктора, кто ее знает.

Девушка была не в настроении, а я точно знала, что, когда она пребывает в подобном состоянии, к ней лучше не приставать. Я решила было отправиться к Диме, но тут в номер постучали.

– Чем занимаетесь? – весело спросила Лида и вошла в комнату.

Со своим партнером Артемом у нее не было ни любви, ни близкой дружбы – лишь взаимовыгодное сотрудничество, и она частенько проводила время с другими спортсменами.

– Я к Диме собираюсь, – честно ответила я.

Юля молчала, надув губы.

– А ты чего? – обратилась к ней Лида.

– Нога болит, – пожаловалась она.

– Давайте полежим, кино посмотрим, отвлечемся, – предложила Веретенникова.

– Я уже ухожу, – напомнила я.

Лидия начала ныть и уговаривать меня остаться, ссылаясь на то, что Юлю нельзя оставлять одну. Меня такая перспектива не особенно прельщала, но под ее натиском пришлось согласиться.

– Три балла! – все время повторял Димка, когда мы разминались в спортивном зале катка, успевшего стать нам родным.

– Это все еще солидный отрыв от соперников, – настаивала я. – Тем более Лида с Артемом допустили ошибки.

– Мелкие, – настаивал Дима.

Вчерашняя произвольная программа вышла у нас действительно удачной. Как и предполагалось, в результате мы стали вторыми, но сократившийся отрыв в баллах мой ненаглядный считал огромным достижением.

Я выдала дежурное:

– Будем работать.

Выйдя на лед, мы действительно принялись тренироваться с удвоенной силой. Работали над очень сложным каскадом из двух прыжков: тройного флипа и тройного тулупа. Такой даже Веретенникова и Скляров не выполняли. Если бы мы смогли довести его до идеала и показывать на соревнованиях, то поборолись бы за «золото» на чемпионате страны.

Беда в том, что Дима делал каскад идеально, а вот я таким же мастерством похвастаться не могла, от чего нередко испытывала чувство вины. Благо возлюбленный в меня верил и всячески подбадривал.

– Верь в себя, – говорил он, когда мы скользили за руку по ледовой поверхности, готовясь выполнять прыжки.

Я верила, но ноги будто жили отдельно от меня. Однажды на тренировке ко мне подъехала Лида и, резко затормозив на льду, бросила:

– Смотри!

Девушка разогналась, оттолкнулась и исполнила почти идеальный тройной флип, со второго прыжка, тулупа, она упала, но все равно смогла нас удивить.

– Шикарно, – восхитился Димка. – Не знал, что вы работаете над флипом.

– Не мы, а я. Так, после основной тренировки, – отмахнулась она. – У Артема он совсем не получается.

Веретенникова помчалась к другому борту, чтобы продолжить тренировку. Она чуть не въехала в Юлю с Витей. Пара как раз готовилась выполнять сложную поддержку. Несмотря на то что столкновения не произошло, Юлька зацепилась зубцами лезвия о лед и упала.

Партнер помог ей встать, но она, оттолкнув его в сторону, поехала к калитке, ведущей со льда.

– Смотри, сейчас снова к Александру Романовичу в медкабинет пойдет, – шепнул мне Димка. – Мне кажется, у нее с ним что-то намечается.

– Не выдумывай!

– Да точно тебе говорю. Бедный Витька. Наставит ведь ему рога, а он даже не заметит, пока в потолок катка ими не упрется.

До чемпионата России оставалось две недели. Каскад начал получаться стабильнее, но все еще не идеально. Димка был на седьмом небе от счастья.

– Это тренировки, – напомнила я. – На соревнованиях голова работает по-другому.

– У нас должно получиться! Юля с Витей на пятки наступают. Заметила, как стабильно они стали кататься?

– Это тренировки, – повторила я.

– И все же. Не хватало еще отдать им наше «серебро»!

– Оно еще не наше, – напомнила я.

– Василиса, – услышала я голос Татьяны Викторовны, которая наблюдала за нашей тренировкой из-за бортика.

Я подъехала к тренеру.

– Можно тебя на секундочку?

– Одну? – удивилась я.

– Да.

Это было крайне странно. Мы с Димой, в отличие от Юли с Витей, всегда все принимали вдвоем: и похвалу, и критику. Тренеру это было прекрасно известно.

Мы вошли в ее кабинет, и она предложила:

– Садись.

Я устроилась на краешке стула. Татьяна Викторовна садиться не стала.

– Василиса, ты понимаешь, насколько все серьезно?

Я не понимала.

– Что именно?

– Пришли результаты допинг-тестов месячной давности.

– И? – не поняла я.

– В твоих пробах обнаружили запрещенное вещество.

Я рассмеялась.

– Это ошибка! – уверенно заявила я тренеру.

– Ошибки быть не может, ты же сама знаешь. Лаборатория никогда не допускает промахов, иначе бы она просто этим не занималась.

– Я ничего не принимала, – с трудом выдавила из себя я.

– Может быть, выпила таблетку по ошибке?

– Татьяна Викторовна, вам же прекрасно известно, я принимаю все строго после консультации с нашим врачом. Так было всегда, и я не планирую ничего менять.

– И тем не менее в пробе нашли торасемид.

– Что это такое вообще? – искренне удивилась я.

– Препарат для лечения сердечной недостаточности.

– Но мне-то зачем?

– Его в том числе используют для ускорения процесса восстановления и снижения веса.

У меня не было проблем ни с одним, ни со вторым. Более того, Татьяна Викторовна и приняла меня в группу в том числе потому, что я никогда не испытывала проблем с контролем веса. Хотя это было актуально для многих других спортсменок. А в парном фигурном катании следить за фигурой крайне важно. Ведь любой лишний килограмм ощущался партнером как дополнительная нагрузка и мог влиять на результат.

Паника начала накрывать меня с головой. Вскоре образ Татьяны Викторовны поплыл у меня перед глазами. Кажется, теперь я знала, что представляет собой конец света. Прямо сейчас рушилась моя судьба. Я хотела было подняться со стула, но ноги не слушались. Пластиковые чехлы на лезвиях разъехались по полу, и вскоре я провалилась в темноту.

Не знаю, сколько я провела в забытье. Мне показалось, что вечность. Когда я попыталась открыть глаза, пришлось зажмуриться из-за яркого света. Вскоре я поняла, что лежу на кушетке медкабинета.

Прямо над собой я разглядела обеспокоенное раскрасневшееся лицо Александра Романовича. Он держал в руке какой-то бурый пузырек.

Я почувствовала на колене чью-то руку и увидела, что в ногах у меня сидит Дима. Бледный, как полотно.

– Все хорошо, – выдавила я из себя и попыталась сесть.

Не с первого раза, но у меня это получилось.

– Не торопись, – попросил