Дом девушек - Андреас Винкельманн

задавал. В конце концов, в ней видели только прислугу.

Кристиан тоже шатался по залу, небрежно одетый в джинсы и белую рубашку, с золотой цепочкой на запястье. Он дважды брал бокал с подноса Лени и ободряюще ей улыбался.

В какой-то момент Лени приблизилась к герру Зеекампу, вокруг которого собралась небольшая группа мужчин. По всей видимости, кто-то только что пошутил, и все громко смеялись.

– Ах! – высокопарно воскликнул герр Зеекамп. – Позвольте представить вам нашу фройляйн Фонтане. С этого дня практикантка в нашем издательстве. Хоть и не состоит в родстве с великим Фонтане, но крайне прилежна и готова с головой окунуться в издательское дело.

Он взял бокал с ее подноса и продолжил:

– И раз уж мы заговорили о происхождении: сын спрашивает у мамы, можно ли ему прыгнуть с тарзанки. На что мама отвечает: «Нет, сынок. Одна порванная резинка подарила тебе жизнь, и вторая не должна ее отнять».

Лени еще пыталась понять, в чем тут суть, а мужчины вокруг уже смеялись, все, кроме одного. Происходящее было ему явно не по душе: глядя куда-то в пол, он едва заметно покачал головой. А когда поднял глаза, их с Лени взгляды встретились, и он ей улыбнулся. Впервые за этот день кто-то воспринял ее всерьез.

Герр Зеекамп приобнял ее, при этом его ладонь оказалась у нее под мышкой, и пальцы коснулись груди.

Лени высвободилась и ретировалась к бару. На подносе еще оставалось несколько полных бокалов, но ей нужна была минутка, чтобы прийти в себя. Зеекамп вел себя отвратительно. Даже не верилось, что видный издатель позволял себе сексистские шутки перед такой публикой. А потом эти прикосновения… Случайные или намеренные?

Хотелось запереться в своей комнате и обо всем поразмыслить. Может, она все-таки ошиблась издательством? Практика была добровольной, Лени могла в любой момент прервать ее и вернуться домой, в это сонное захолустье, мимо которого будущее проносилось со скоростью экспресса и остановок не делало.

Можно уехать из Зандхаузена, но туда нельзя возвращаться.

«Ты выдержишь, – сказала себе Лени. – Три недели, и все пройдет, и этот прием будет единственным за время практики».

Пока на подносе расставляли новые бокалы, кто-то подошел к стойке.

– Я сказал ему, что он ведет себя как кретин, – произнес теплый, полный сочувствия голос.

Лени повернула голову. Это был тот самый мужчина, который не смеялся над шутками Зеекампа.

– Зеекамп нервничает и много выпил, но это не оправдывает его неподобающего поведения, – добавил он и протянул Лени руку. – Хендрик тен Дамме.

Лени замешкалась на секунду, после чего пожала руку, мягкую и в то же время сильную.

– У вас весьма звучная фамилия, – сказал он.

– Благодарю. Ваша тоже. Вы из Голландии?

– Родился там и жил до семи лет, а после – гражданин мира. Я давно перестал считать, сколько раз менял место жительства.

– Герр Зеекамп говорил, что вам принадлежит дом, где я сняла комнату на время практики.

– Герр Зеекамп несколько преувеличил. Мне принадлежит не весь дом, а только этаж. У каждого этажа свой владелец.

– Но вы сами там не живете?

Он подмигнул ей и виновато улыбнулся. У него была приятная актерская внешность и лицо без единого изъяна. А эти чуткие карие глаза! Казалось, он заглядывал ей в самое нутро.

– Знаю, это запрещено правилами, но я живу в пределах видимости… когда нахожусь в стране.

– В пределах видимости?

– Плавучий дом, прямо напротив.

– О! – воскликнула Лени и вспомнила, как смотрела из окна и попалась на этом. Кровь прилила к лицу и ушам, ей стало неловко. – Это… наверное, здорово, – промямлила она.

– Если не бояться воды, то вполне.

Он был на голову выше ее. Лени боялась посмотреть тен Дамме в глаза, и в то же время ее взгляд неуклонно тянуло к ним.

– Зеекамп нарядил вас в этот фартук и поручил разносить напитки, хоть вы учились и поступили в издательство на практику? – спросил тен Дамме.

– Ну да, я… он попросил меня помочь с приемом…

Хендрик тен Дамме покачал головой.

– Нет, он пользуется вашим зависимым положением. Я с ним поговорю.

– Не нужно, в этом нет необходимости, – отмахнулась Лени. Она боялась, что Зеекамп неправильно это поймет.

– Я смотрю на это иначе.

Тен Дамме хотел еще что-то добавить, но в этот момент его внимание, как и внимание остальных, оказалось приковано к новой гостье.

Это была женщина ослепительной красоты, способная в одиночку подчинить себе полный зал гостей. Она двигалась грациозно и вместе с тем как-то развязно, а красное платье с глубоким вырезом на спине, несомненно, стало главным украшением вечера.

Хендрик тен Дамме кивнул в ее сторону.

– Если для вас это послужит утешением: на приемах у Зеекампа можно познакомиться с настоящими звездами.

– Правда? – проговорила Лени и еще раз посмотрела на женщину, которая как раз затерялась среди гостей.

– Вы не знаете Эллен Лион?

– М-м-м… а следовало бы?

Он рассмеялся и покачал головой:

– Лени Фонтане, вы мне нравитесь. Эллен Лион – телезвезда, по крайней мере, если говорить о мыльных операх, и, вероятно, сейчас на пике своей популярности. Но, полагаю, не для вас.

– Я… хм… много читаю.

– И в этом у нас есть кое-что общее. Кстати, у меня дома есть кое-какие избранные произведения мировой литературы. Если хотите, как-нибудь заглядывайте.

Лени, покраснев, и не знала, что ответить. Его взгляд пронизывал насквозь. При этом они были едва знакомы, чтобы вот так с ходу приглашать к себе. Не дожидаясь ответа, тен Дамме принялся говорить о «Войне и мире» Толстого, его любимой книге, как он подчеркнул.

Через несколько минут к ним подошла актриса в красном платье и положила тен Дамме руку на плечо. Вблизи она казалась еще красивее, у нее была безупречная кожа и густые блестящие волосы.

– Хендрик! – произнесла она с нарочитым упреком. – Вместо того чтобы встретить меня, ты стоишь у бара и болтаешь с обслугой… Как грубо с твоей стороны. – Она едва взглянула на Лени.

– Эта юная девушка не обслуга, а практикантка в издательстве. Позволь представить: Лени Фонтане.

– Эллен Лион, – представилась женщина и протянула Лени руку.

Но ее интерес к ней пропал в тот же миг, и она вновь повернулась к тен Дамме.

– Я весь день ждала нашей встречи!

– Что на это говорит твой муж?

Актриса небрежно махнула рукой:

– Ах, только и болтает что о вине… Ты же не бросишь меня одну скучать среди этих книжных червей?

Она взяла его под руку и уволокла за собой. Тен Дамме виновато улыбнулся Лени и скрылся в людской гуще.

В следующие полчаса Лени без каких-либо происшествий кружила с подносом по залу, но тен Дамме больше не видела. Затем к ней подошла фрау Альтхоф и сказала, что их миссия на сегодня выполнена. Теперь им следовало снять фартуки и смешаться с гостями, чтобы послушать речь Зеекампа.

Хорст Зеекамп поднялся на подиум в торцевой части зала и постучал пальцем по