Риск и бутылка шампанского - Андрей Михайлович Дышев

равно, будет он говорить или нет, – ответила Лисица. – Выпустите меня немедленно, иначе я сломаю дверь.

Переговоры зашли в тупик. Клим исчерпался. Он испробовал все способы мирного урегулирования, какие были возможны в утробе Скунса.

– Хорошо, я тебя выпущу, – пообещал Клим. – Но сначала мы должны на пять минут заехать в «Стопку» и выпить по стаканчику, чтобы охладить горячие головы.

– Что касается моей головы, то ее охлаждать нет необходимости, она и так холодная, как цыпленок из универсама, – еще раз напомнила о своей независимости Лисица, но, тем не менее, от предложения Клима вслух не отказалась.

Боясь дышать, чтобы не порвать хрупкую паутинку перемирия, Клим полез под панель, нашел там провода от стартера и замкнул их. Гера не стал лезть в бутылку и с деланным безразличием принялся управлять Скунсом. Лисица сложила на груди руки и уставилась в запыленное окно.

До «Стопки» ехали при гробовом молчании.

– Я сегодня получил аванс, – сказал Клим, когда Гера припарковался между мусорных баков, где инспекторы ГАИ вряд ли могли обнаружить Скунса. – Так что, угощаю.

Бар, как всегда, был полон девчонок, и Клим на пороге сразу приободрился, приосанился, чуть подал корпус вперед, чтобы нежно и мягко протаранить толпу танцующих. Гера и Лисица, шедшие за ним, застряли в дверном проеме, так как Гера не посчитал необходимым пропустить девушку вперед, а Лисица не захотела мириться с такой наглостью и наперекор ему первой ринулась в двери.

Не успела компания дойти до середины зала, как музыка вдруг оборвалась, и зал вздрогнул от голоса бармена, усиленного динамиками:

– Дорогие друзья! Поприветствуем наших почетных гостей! Бурные аплодисменты!

Клим, не ожидавший такого откровенного подхалимажа, тем не менее мгновенно вошел в роль звезды, вскинул руки вверх, изобразил пальцами рожки и, покачивая плечами из стороны в сторону, устремился в живой коридор.

– Первый в мире парашютист, совершивший прыжок с люстры нашего бара, Клим! – захлебывался в восторге бармен, на генетическом уровне почувствовавший хорошую прибыль. – Поприветствуем! Поприветствуем!

Зал дружно заорал. Раздались овации и визг. Общее ликование дополнило несколько хлопков шампанского. Потная, мелкая, с мышиными чертами лица девица тотчас повисла на шее у Клима, словно медальон.

– А теперь аплодисменты в честь его бесстрашного друга Геры (Лисица скорчила презрительную гримасу), непревзойденного мастера затяжных прыжков и запоев! – хрипел в микрофон бармен. – Овации! Овации! И в честь его очаровательной подруги!

Зал снова завыл церковным органом, только девичьего визга в этом многоголосье было намного меньше – поклонницы Геры дружно объявили ему бойкот за «очаровательную подругу». Никто, разумеется, не заметил, как Гера и Лисица изобразили возмущение по причине ложной информации о себе и стали требовать опровержения. Вновь грянула музыка, свет погас, и в зал посыпался серебряный дождь зеркальных отблесков. Толпа начала прыгать в ритм, пол закачался, стекла в окнах зазвенели, к потолку стали медленно подниматься клубы дыма, похожие на сизые дирижабли.

Клим уже пробился в дальний угол бара, и уже был готов вышвырнуть с крайнего столика любого, кто позарился на его любимое место, как вдруг остановился в приятном удивлении. Мало того, что их с Герой столик был свободен. Он был покрыт чистейшей скатертью, а посредине стояла хрустальная ваза с розами. Но не столько это вызвало прилив гордости у Клима. На краю стола красовалась табличка в деревянной рамке. Текст в ней гласил: «Столик отныне и навек занят завсегдатаями бара Климом и Герой. Посторонним не садиться, не прислоняться, скатертью не утираться, держаться на почтительном удалении!»

– Вот это уровень! – крикнул Клим, отодвигая стулья, чтобы Гера с Лисицей поскорее сели и не светили своими невозмутимыми физиономиями среди танцующих.

Бармен, перекинув через руку полотенце, уже навис над столиком, словно цапля над лягушкой.

– Отдыхаем по полной программе? – с надеждой спросил он. – Прыжки с люстры будут?

– Сегодня моя печень и параплан объявили выходной, – ответил Клим, наблюдая за крупнотелой девицей в кожаных джинсах. – Потому ограничимся бочонком вина. Для начала.

Наконец, за столик приземлились Гера и Лисица, причем Лисица села рядом с Климом. Клим нервно барабанил пальцами по столу, ожидая, когда подадут вино и стаканы. «Надо напоить обоих как следует, чтобы не чудили», – думал он, попутно выбирая в толпе наиболее привлекательную форму.

– А мне здесь тоже нравится, – сказала Лисица. – Правда, сначала я вас понять не могла…

– До конца все равно не поймешь! – убедительно сказал Клим, улыбаясь и подмаргивая жгучей брюнетке в коротком черном платье. Она танцевала так, что не смотреть на нее было невозможно: голова и плечи ее были неподвижны, а все остальное двигалось и крутилось как бы по своему усмотрению.

Украшенная шрамом на лице Ленка принесла стаканы, и в первый раз за всю историю существования «Стопки» протерла их полотенцем.

– Вообще-то, мы обычно заходим сюда после удачных прыжков, – сказал Гера, глядя на Клима, но его слова, тем не менее, были адресованы Лисице.

– А в остальные дни мы приходим сюда просто так, – добавил Клим.

«Спокойно, спокойно! – говорил он себе, посылая воздушный поцелуй рыжей бестии с пышным бюстом, бедра которой были обвязаны то ли скатертью, то ли занавеской. – Отношения теплеют. Объекты сближаются. Контакт будет…»

Бармен принес бочонок мадеры с деревянным краником на донышке.

– Сколько бочонков поставить в холодильник?

– Для начала два, – ответил Клим и, поторапливая, махнул рукой – бармен мешал любоваться залом.

И вдруг Клим явственно почувствовал, как у него похолодела спина. Он увидел, как к столику сквозь прыгающую толпу протискивается Вика.

«Всё, пропала видеокамера! – с ужасом понял он. – Сейчас такой скандал будет!»

– Гера, – прошептал Клим и крепко сжал плечо другу. – Быстро лезь под стол!

– Что?! – спросил Гера, который в этот момент увлеченно готовил бочонок к эксплуатации.

– Лезь под стол, говорю!! – зашипел Клим.

– А что случилось? – проявила любопытство Лисица, что тоже было хорошим признаком.

– Да одна ненормальная по залу шастает, – ответил Клим, с такой силой моргая Гере, что его уши задергались как крылья подранка. – Гера ей двести баксов проспорил, а отдать не может… Под стол, говорю!!

Гера мыслил другими категориями, и потому не понимал, к каким печальным последствиям может обернуться его встреча с Викой. Он преступно медлил, и дождался, что Клим попросту затолкал его под стол. Это произошло за секунду до того, как Вика увидела Клима, помахала ему рукой и направилась к персональному столику завсегдатаев.

– А где Гера? – звонко спросила она, бросив мимолетный взгляд на Лисицу. А поскольку девушка сидела рядом с Климом, и вдобавок между ними стоял бочонок вина, похожий на упитанного поросенка без головы, никакие подозрения в ее душе не шелохнулись.