Змея на груди - Дягилева Ирина

– Всеволод Вениаминович, вы все-таки будьте поосторожнее, если нам на дороге разложат ленту с шипами, мы до больницы тогда уж точно быстро не доберемся.

Вольский ничего не ответил, но перед постами ДПС и в населенных пунктах, которые они проезжали мимо, скорость все же сбавлял.

За всю дорогу Кузьма так и не пришел в сознание. Он не стонал и больше походил на труп, чем на живого человека. Пульхерия сидела, боясь пошевелиться. Она осторожно гладила его по голове и с грустью думала о его родителях. Хорошо, если он останется в живых, но такая авария для него бесследно не пройдет. Потом вспомнила об убийствах. Неужели этот мальчик убил Вячеслава Вольского и Оксану Шпак? Студенческую шалость превратил в настоящий кошмар. Два миллиона евро очень большие деньги, но убить за них?.. Что бы он там ни совершил, это слишком большая плата за ошибку.

Глава семнадцатая

Нашей полной откровенности с друзьями мешает обычно не столько недоверие к ним, сколько недоверие к самим себе.

– Кузьмин у телефона, – услышала она сонный голос майора.

– Алексей Александрович, это Пульхерия Афанасьевна, – жалобно представилась Пуля.

– Так, что на этот раз случилось? – В голосе майора она уловила нотки раздражения.

– А как вы догадались, что у меня что-то случилось?

– Сейчас глубокая ночь, давайте не будем тратить время на дурацкие вопросы, – свое раздражение майор уже не скрывал, – говорите, что у вас там произошло, и я пойду спать, а то мне завтра рано вставать.

– Я вам тогда утром перезвоню, – она тяжело вздохнула. – Вы когда просыпаетесь?

– Это даже не смешно, Пульхерия Афанасьевна, сказали А, говорите Б, иначе я занесу вас в черный список и мой телефон для вас всегда будет занят, – пригрозил Кузьмин.

– Свято место пусто не бывает. Я найду себе другого майора Кузьмина, – хихикнула Пульхерия и уже серьезным тоном продолжила: – Мы с Вольским попали в аварию…

– Что с ним? Он жив? Вы не пострадали? – обеспокоенно спросил Кузьмин.

– Да с нами все в порядке, но вот другой человек серьезно пострадал. Ему сейчас делают операцию. Мы с Вольским его в Склиф доставили.

– Кого?

– Вы его не знаете.

– Тогда при чем здесь я? Что вы от меня-то хотите?

– Вопрос, конечно, интересный, – хмыкнула она, – боюсь, что это была не простая авария… По телефону всего и не расскажешь… Короче, на месте аварии мы оказались не случайно… Даже не знаю, как сказать…

– Пульхерия Афанасьевна, вот вы где, – услышала она голос Вольского, – а я вас ищу…

– Что, операция уже закончилась? – спросила Пульхерия и сделала вид, что просто сидит, отдыхает, телефон при этом она не отключила.

– Нет, мне стало скучно, я решил разыскать вас.

– Скажите, Всеволод Вениаминович, вы родителям Реброва уже сообщили об аварии? – поинтересовалась она.

– Нет. Я им потом все скажу, когда операция закончится. Впрочем, пусть им лучше медики или гаишники сами все рассказывают… – Вольский осекся, заметив ироничную улыбку на лице Пульхерии, и помедлив немного, с грустью добавил: – Я – как тот страус, который прятал свою голову в песок.

– Вам, Всеволод Вениаминович, никогда не приходила в голову мысль, что страус вовсе не прячет голову, а всем показывает свою задницу? – с усмешкой спросила она.

– Надо же, какие у вас интересные ассоциации, а я об этом даже не подумал, – искренне изумился он.

– К сожалению, автором сего афоризма являюсь не я, – честно созналась Пульхерия, – впрочем, кто это сказал, я уже и не помню. Но вернемся к нашей теме. Как вы потом им объясните, почему оказались на месте аварии?

– А как я им сейчас объясню мое присутствие в больнице? – вопросом на вопрос сердито ответил Вольский.

– Но все равно это придется сделать. Какая разница когда?

– Я боюсь, – честно признался он. – И не знаю, что им говорить.

– Расскажите правду, – посоветовала она. – Ведь вы ее уже знаете.

– Как вы себе это представляете? Я прихожу к Реброву и говорю, что его сын принимал участие в похищении моего сына, которое они вместе инсценировали, чтобы украсть у меня два миллиона евро. Выполняя их хитроумный план, Кузьма должен был забрать деньги, но при этом попал в аварию и сейчас находится между жизнью и смертью на операционном столе. Вы хотите, чтобы я его отцу это прямо так в лоб и выпалил?

– Начало можно опустить, просто скажите, что его сын сейчас находится между жизнью и смертью на операционном столе. Всеволод Вениаминович, поймите, не дай бог, если Кузьма умрет… они должны иметь возможность проститься с сыном. Его родственники не виноваты в том, что произошло. Все объяснения можно будет привести потом, – жестко проговорила Пульхерия.

– Хорошо, я подумаю над вашими словами, – лицо Вольского окаменело. – Вы забыли, что мой собственный сын тоже погиб, – добавил он с горечью.

– Примите мои соболезнования, Всеволод Вениаминович, я постоянно об этом думаю. Именно поэтому я нахожусь сейчас рядом с вами, – Пульхерия старалась говорить мягко, – я хотела помочь вам найти убийц вашего сына, но роль судьи не по мне. Мне вообще роль судьи не по душе. Я приведу вам слова из Библии, которые люблю повторять самой себе: «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будут судить и вас». Поэтому я даже не знаю, что вам сказать. Решайте сами.

Вольский тяжело вздохнул и вышел.

Пульхерия поднесла телефон к уху:

– Вы все слышали, Алексей Александрович?

– Да.

– Подробности сообщу при встрече…

– Пульхерия Афанасьевна, а как вы оказались там с Вольским?

– Это длинная история.

– Минуточку, после визита к нему, как меня информировал Штыкин, вы отправились домой.

– Эта информация уже устарела.

– Я так и думал, вы вернулись и опять стали изображать из себя мисс Марпл.

– Я могла вам и не звонить, – устало вздохнула Пульхерия, – но мой внутренний голос буквально заставил меня это сделать.

– Лучше бы он вас тогда заставил пойти домой, – не удержался Кузьмин от язвительной реплики.

– Да, каюсь, вернулась. И не жалею об этом.

– А теперь по самые уши в чем? – спросил Кузьмин.

– Именно в том, о чем вы подумали, – честно призналась она.

– Хорошо хоть вы сами это сознаете. Итак, ваше особое мнение не давало вам покоя и вы вернулись… Что было дальше?

– А дальше, Вольский рассказал мне, что получил письмо от похитителей сына, в котором они требовали выкуп в два миллиона евро. Он отправил с деньгами посыльного, мы за ним проследили. За выкупом явился друг Славы Кузьма Ребров. Мы с Вольским поехали за ним. Они такой интересный финт ушами придумали, чтобы забрать деньги… Я вам потом все в подробностях расскажу. В итоге, парень не справился с управлением… Ночь, скользкая дорога, высокая скорость… Сейчас он в Склифе, в операционной. Вольский, рискуя собственной жизнью, вытащил его из горящей машины. Вот собственно и все, что я знаю.

– Думаю, что знаете вы гораздо больше, – задумчиво протянул Кузьмин.

– Остальное всего лишь детали. Я вам уже сказала, что по телефону всего не расскажешь.

– Хорошо, принимаю ваши объяснения, – тяжело вздохнул Кузьмин. – О чем вы умолчали, думаю, мы скоро узнаем. Пульхерия Афанасьевна, идите домой отдыхать. Я просто поражаюсь вашей выносливости, – в голосе Кузьмина вдруг появились заботливые нотки, – у вас был сумасшедший день и не менее сумасшедшая ночь. Спасибо, что позвонили. Я вас завтра обязательно навещу.

Только она закончила разговаривать с Кузьминым, как появился Вольский.

– Я позвонил, – коротко сообщил он.

– И что? – устало поинтересовалась она.

– Они сейчас приедут. Я сказал, что не буду их дожидаться…

– Вы отвезете меня домой? Я безумно хочу спать, – Пульхерия не удержалась и зевнула, – извините, день был такой изматывающий, мои силы на исходе.

Вольский молча направился к машине, Пульхерия поплелась за ним следом.