Лин Гамильтон - Этрусская химера

Голые факты гласили: Лейк родился в Иоганнесбурге, Южная Африка, в 1945 году, в семье Джека, промышленника, связанного с торговлей алмазами, и Френсис О'Рейли, ирландской манекенщицы и светской львицы, более известной — если не верите, проверяйте сами — под прозвищем Фея. У Кроуфорда был старший брат Рис и младшая сестра Барбара. Следуя семейной традиции, она носила прозвание Бренди. Носили ли аналогичные имена Джек, Рис и сам Кроуфорд, история милостиво умалчивает.

Родители и Рис погибли в авиационной катастрофе, когда Кроуфорду было около двадцати пяти, а Бренди шестнадцать. Оба унаследовали по крупной сумме. Хотя Рис считался наследником семейных предприятий, Лейк проявил куда больший талант, сумев составить более крупное состояние и в итоге превратившись в миллиардера.

Бренди, с другой стороны, занялась мотанием денег. К восемнадцати годам она уже пользовалась определенной известностью в светском обществе Европы и США. Я сказала — светском обществе, — но скорей она пользовалась славой на клубной арене, где всегда появлялась с определенными опознавательными знаками. К отвороту ее жакета или к платью обыкновенно была приколота белая роза, кроме того, она не разлучалась с темными очками — даже в сумерках. В отличие от всей прочей честной компании, к которой Бренди принадлежала, ее никогда не фотографировали катающейся на горных лыжах или на борту чьей-либо яхты. Она, очевидно, принадлежала к существам ночным и предпочитала вечеринки. Мне удалось узнать о ней на удивление много. Одно время она принадлежала к тем людям, чье имя то и дело попадало в разделы светских новостей. Любимым напитком ее была мимоза, а любимым цветком — белая роза, которую она постоянно носила.

Если у ее брата и были сомнения в отношения образа жизни, который вела его сестра, он держал его при себе — ну, во всяком случае, до того, как она связалась с молодым человеком по имени Анастасиос Карагианнис, греческим плейбоем, другим именем назвать его сложно. Бренди и Тасо, как его в основном называли — не знаю, может быть, в этих кругах без прозвища не просуществуешь — появлялись на страницах газет танцующими у Регины или развлекающимися в Париже и так далее.

Недостатком Тасо в дополнение к тому, что видимых средств к существованию он не имел, была его связь с наркодельцами, а также то, что пил и притом пил чересчур много. В этот самый миг на сцене объявился Кроуфорд, и в архиве отыскался снимок, на котором, отвернув лицо от фоторепортера, некто тащил за собой Бренди из двери какого-то отеля. Подпись объявляла этого человека Кроуфордом Лейком, хотя на деле им мог оказаться буквально любой человек.

Ничего не боясь, Бренди и Тасо объявили о свое помолвке и назначили дату венчания. За два дня до сего события, которому предстояло совершиться в месте, достаточно сомнительном, одном из тех клубов, где танцовщицы выступают с обнаженной грудью, Тасо погиб в кошмарной автокатастрофе. Небольшая и очаровательная спортивная машинка, подаренная ему Бренди в качестве свадебного подарка, потеряла управление на горной дороге и пылающим комом скатилась по склону. Тщательное обследование автомобиля — точнее его останков — не выявило никаких механических дефектов, способных объяснить аварию. Однако содержание алкоголя в крови Тасо оказалось далеко превышающим всякие нормы. Медицинское заключение гласило также, что он сгорел заживо, а это жуткая смерть.

Бренди усыпала гроб Тасо белыми розами, а потом подобно брату исчезла из поля зрения общества. Тем не менее место ее пребывания вполне поддавалось определению, если ты был готов потратить на это некоторое время: дом, принадлежавший семейству ее матери на Инишморе, одном из островов Аран, расположенных возле западного побережья Ирландии. Я попыталась позвонить, однако в справочнике не было телефонов ни Бренди Лейк, ни семейства О'Рейли, во всяком случае, того самого, которое было мне нужно. И я взяла билет на Шаннон.[16]

Перед отлетом я позвонила Сальваторе Витали, адвокату и приятелю Лолы, чтобы узнать, как у нее дела.

— Не слишком хорошо, — ответил он. — Она отказывается есть… такая крохотная женщина.

— Я занимаюсь только ее делом, — сказала я. — Попытайтесь уговорить ее поесть.

Обнаруженное мной в аэропорту расписание свидетельствовало о том, что я опоздала на последний, отходивший из Долина паром. Снова наняв машину, я полетела в на побережье, к Голуэю, сделав одну только остановку в цветочном магазине, а потом в Россавеал. Я застала последний рейс буквально за несколько минут до отплытия. Наперекор достаточно сильной волне и холодному ветру суденышко упорно пробиралось к острову, расположенному в шести — семи милях от берега.

В Килронане, куда доставил меня паром, я наняла запряженную конями повозку и попросила возницу доставить меня в хорошую гостиницу, где можно переночевать и поесть. Сыпал мелкий дождь, штормовые облака жались к самому горизонту. Остров не был наделен красотой, наиболее заметной его чертой скорее являлись крохотные клочки травы, ютящиеся между невысокими скалами. Иной человек нашел бы продутый всеми ветрами каменистый остров и романтичным, однако, находясь во вполне понятном расположении духа, я сочла его просто унылым.

Но каким бы неуютным ни казался сам остров, встретили меня здесь тепло. Возница высадил меня возле приятного вида гостиницы, где меня посадили в теплое место возле огонька, напоили парой бокалов очень недурного вина, накормили удивительно вкусным обедом и предоставили весьма уютную постель. На следующее утро солнце ярко сияло, и я ощутила себя сразу и в другом месте, и другим человеком. Я спросила о том, как можно добраться к дому О'Рейли, и с восхищением узнала, что он находится совсем недалеко и проще всего дойти туда пешком.

— Занятная она особа, — сказала содержательница гостиницы, — Бренди Лейк, то есть. Никогда не выходит из дома. Конечно, она там не одна. Ей помогает служанка, которую она привезла с собой. Зовут ее Майра. А сама она уже который год сидит дома. А это плохо. Я еще помню те годы, когда она была молодой. Тогда она приезжала сюда на лето к своим деду и бабке О'Рейли. Очаровательная была девчонка. Всегда смеялась и носилась по острову. Не хочется даже думать о том, что могло превратить ее в такую затворницу.

— А гости у нее бывают?

— В те юные годы их было много, а теперь нет. Раньше то и дело заглядывали репортеры, но мы всегда утверждали, что знаем одно только имя. А вы случайно не из журналистов будете? — поинтересовалась она внезапно ставшим подозрительным тоном.

— Ну, что вы, — возразила я. — Я к ней с поручением от ее брата.

— Кроуфорда? Его здесь не видели уже давным-давно. Серьезный был молодой человек. Как я слышала, преуспевает. Наверно, будет рада видеть вас, раз уж он не удосужился прибыть лично.

Дорога плавно опускалась и поднималась, за проливом на ясном небе рисовались фиолетовые горы Коннемары, а впереди на высоком мысу виднелись руины крепости Дун Энгус. И я ощутила прилив оптимизма: я нащупала звено, способное связать меня с Лейком, скоро моя ситуация прояснится. Ведь если я сумею уговорить Бренди, Кроуфорд вне сомнения прислушается к ее просьбе.

Дом Лейков — точнее сказать, О'Рейли — был одним из самых больших на острове, однако палатами назвать его было нельзя. Каменный, двухэтажный, с большим двором впереди. Прежде чем я подошла к дому, за мной увязался кобель бордер-колли; он бежал возле дороги, легко перепрыгивал каменные изгороди и лаял — довольно дружелюбно, впрочем. Он проводил меня до двора, до ведущей к дому мощеной камнем дорожки, и голос пса становился все громче по мере приближения к дому.

Я услышала внутри дома шаги, и женский голос за дверью произнес:

— Оставьте его на пороге.

— Здравствуйте? — попробовала я поприветствовать незнакомку.

Дверь чуточку приоткрылась, и взволнованный пес начал прыгать возле меня, то и дело упираясь лапами в мою куртку.

— Кто вы такая? — спросил голос из-за двери.

— Мое имя Лара Макклинток. Мне бы хотелось переговорить с мисс Лейк, — произнесла я, стараясь, чтобы меня все-таки услышали за всем произведенным псом шумом.

— Тихо, Сэнди, — приказал голос. — Лежать. Не пачкай леди.

Сэнди приказание игнорировал. Наконец дверь приоткрылась чуть шире, и женщина предложила:

— Лучше войдите, иначе эта собака вас перепачкает.

— Весьма благодарна, — отозвалась я, попытавшись стряхнуть следы собачкиных лапок с куртки и брюк.

— Ее не часто навещают, — проговорила женщина. — У нас редко бывают гости. Я ожидала молочницу.

— А вас зовут Майра?

Моя собеседница, крепкая женщина лет сорока, на мой взгляд, проведшая всю свою жизнь в труде, утвердительно кивнула.