Джон Гарднер - Месть Мориарти

Тут Кроу подмигнул и напустил на себя вид человека, которому известно то, о чем не ведают другие.

— Я передам вашу информацию, куда следует. — Клоуз поднялся из-за стола и прошел к двери. — Полагаю, вы сообщите нам, если поймаете его раньше. Мы были бы признательны.

— Разумеется. Все, что только пожелаете, — с приветливой улыбкой ответил Кроу. Два ведомства давно соперничали и к успехам друг друга относились весьма ревниво. — Я пока постараюсь узнать побольше об этих инструментах. До свидания, Джон. Поклон от меня вашей дражайшей супруге.

В Скотланд-Ярд Кроу возвращался в прекрасном расположении духа, но благодушное настроение испарилось, как только ему сообщили о скандале в Эдмонтоне и о том, что комиссар мечет громы и молнии, требуя его к себе.

Когда инспектор прибыл в Эдмонтон, Таннер уже был там, а полицейские из ближайшего участка продолжали опрашивать местных жителей и осматривать место происшествия.

Загадка мертвеца оставалась нерешенной.

— Я уже наводил справки в полиции Сити, — сообщил сержант. — Констебля с таким номером у них нет, так что у нас на руках мертвый лже-полицейский.

Кроу внимательно выслушал рассказ Таннера. События выстраивались в следующий ряд: полицейская облава среди белого дня на глазах у десятков прохожих — стычка, в результате которой одного констебля застрелили, а нескольких человек задержали и увезли в полицейском фургоне. Численность задержанных варьировались от свидетеля к свидетелю: некоторые говорили о пяти-шести, другие о трех, а кое-кто упоминал о десяти.

От соседей толку было мало.

— Жили тихо, держались обособленно, — поведала одна леди. — Признаюсь, я даже рада. Не нравились они мне. По большей части иностранцы.

— По большей части? Что вы имеете в виду?

— Ну, даже не знаю, — замялась соседка. — Я слышала, как они говорили по-английски, но было заметно, что для них это чужой язык. Мой муж называл их немцами.

Сопровождаемый Таннером, инспектор прошел по дому. Внизу наблюдались признаки драки, в спальне на втором этаже обнаружился перевернутый стол. Сделав соответствующие заметки, Кроу возвратился в Скотланд-Ярд — со смутными, полуоформленными подозрениями, туманными догадками и почти без улик. Не успел он войти в кабинет, как его вызвали к комиссару. Начальство пребывало в дурном настроении и встретило его криками и угрозами.

— Преступники, переодетые полицейскими. Дальше просто некуда. Путь даже они были и не в нашей форме. Вам надлежит тщательно во всем разобраться и все выяснить. Иначе, Кроу, я отправлю вас в патрульные.

Это было уже прямое унижение и удар по профессиональной чести. Тем более что человек, позволивший себе так разговаривать с ним, еще накануне обедал в его доме. Кроу покраснел.

— Что у вас есть? — продолжал бушевать комиссар. — Какие улики? Какие версии?

— Пара идей имеется, но не более того. В таких делах, как вам прекрасно известно, сэр, требуется время.

— Общественность поднимет шум. Я сказал газетчикам, что расследованием занимаетесь вы, и нисколько не удивлюсь, если они уже требуют вашей крови. А в понедельник материал, несомненно, появится в «Таймс».

— В таком случае, сэр, мне, пожалуй, лучше вернуться к работе.

— Да, да, Кроу. Конечно. Не хотелось бы давить на вас, но это дело нам еще аукнется.

Вызвав к себе Таннера, инспектор потребовал, чтобы показания всех свидетелей происшествия в Эдмонтоне лежали у него на столе еще до конца дня. Комиссару нужны арестованные. Отослав сержанта, Кроу задумался. Всему случившемуся должно быть простое логическое объяснение. Между двумя событиями несомненно имелась какая-то связь, в противном случае речь шла о печальном совпадении. От Клоуза он уже знал, что в деле со взломом сейфа упоминался какой-то таинственным образом исчезнувший патрульный.

Если связь есть, то ее значение трудно недооценить. Разве Том Болтон не говорил, что Эмбер упоминал какого-то взломщика-немца? Пожалуй, после ланча надо будет наведаться в Сент-Джонс-Вуд и потолковать со стариком. Возможно, известие о том, что его инструмент засветился в крупной краже, подтолкнет бывалого взломщика к большей откровенности.

На выходе из Скотланд-Ярда инспектора поджидали четверо джентльменов, представлявших прессу. Он вежливо отвел их расспросы и сообщил, не погрешив против истины, что расследует одну перспективную версию. Репортеров такой ответ, похоже, устроил, а детектив получил возможность поразмышлять над делом в спокойной обстановке, за пинтой эля и мясным пирогом в баре неподалеку.

«Задачка для Холмса, — подумал он. — Интересно, как бы назвал это дело Уотсон? „Приключение подставного полицейского“?» Покончив с пирогом, инспектор сначала отправился в ближайшее почтовое отделение, чтобы отправить Холмсу сообщение с посыльным, а потом доехал на кэбе до Сент-Джонс-Вуд и сошел, как обычно, в сотне ярдов от дома Тома Болтона.

После полудня похолодало, и над многими крышами уже клубился дымок. Подул ветер. Кроу потер замерзшие уши и нос.

На условленный стук никто не ответил. Дом притих. Он постучал еще раз, посильнее, вызвав настороженный взгляд у проходившей мимо женщины с сынишкой. На другой стороне улицы малолетний оборванец ковырялся в сточной канаве с таким усердием, будто рассчитывал найти в грязи и опавших листьях спрятанный клад. Проехали два или три экипажа. Из дому по-прежнему не доносилось ни звука.

Кроу вдруг почувствовал, как зашевелились волоски на руках. Словно черная тень, его коснулось предчувствие чего-то зловещего. Сойдя с крыльца, он обошел дом и остановился перед задней дверью, которая вела в кухню. Дверь откликнулась на легкий толчок.

— Том? — На этот раз тишина показалась ему какой-то густой, тревожной. Он перешагнул порог, прошел через кухню и открыл вторую дверь — в прихожую.

Старик лежал на спине. Один его костыль валялся в нескольких футах от тела, другой все еще сжимали скрюченные пальцы. Кроу опустился на колено — за свою карьеру он повидал немало трупов и теперь без посторонней помощи понял, что Том Болтон мертв. Тело еще не остыло. Из горла торчал нож.

Вот так, вдобавок к странному, со стрельбой, происшествию в Эдмонтоне, Энгус Кроу получил еще и дело об убийстве. И все в один день.

Злой и усталый он вернулся на Кинг-стрит, где шли последние приготовления к неуклонно приближающемуся обеду. Не успел он раздеться, как Сильвия уже известила, что он опоздал, что теперь ему придется пошевелиться, чтобы успеть вовремя, что в кухне творится невообразимое, что мясник прислал не то мясо, что у них закончилось сливочное масло, и за ним отправлена Лотти, что кларета осталось только две бутылки, а хватит ли этого? И не следует ли ей надеть желтое креповое вместо приготовленного голубого шелкового?

Некоторое время Кроу терпел этот поток банальностей, но поскольку источник не пересыхал, поднял в конце концов руку, призывая к тишине.

— Сильвия, — сказал он с твердостью, приберегаемой обычно для нерадивых подчиненных. — Сегодня мне довелось увидеть двух несчастных, жизнь которых оборвалась преждевременно, путем насильственной смерти. У меня нет ни малейшего желания смотреть на третье тело.

Вечер прошел почти идеально, но не без шероховатостей. Правда, Кроу был немногословен, частенько посматривал на дверь — он ожидал ответного сообщения от Холмса — и не всегда отвечал впопад. Сообщение так и не пришло. Комиссар в конце концов оттаял и даже высказался в том смысле, что званый обед не такая уж плохая идея, поскольку дает возможность познакомиться с условиями, в которых живут его офицеры. Сильвия слегка надулась, когда супруга комиссара назвала ее дом на Кинг-стрит «милым домишком». Но пожара удалось избежать, хотя угли и курились до самого конца обеда.

А вот блюда удались как нельзя лучше. Сильвия приготовила свои любимые: суп-жульен; треску в голландском соусе, седло барашка, яблочный пирог. Когда же леди удалились и джентльмены перешли к портвейну, комиссар повернул разговор к печальным событиям дня.

Кроу изложил только факты — каким образом убийство Тома Болтона связано с кражей драгоценностей в Сити, — оставив при себе все те подозрения, что уже собирались в темную тучу. Вскоре после этого мужчины воссоединились с дамами, и тут Лотти, ухитрившаяся за весь вечер ничего не перепутать и не разбить, объявила о прибытии мистера Таннера с сообщением для мистера Кроу.

Детектив, извинившись, покинул компанию, все еще рассчитывая на весточку от Холмса. Но Таннер, работавший в этот день сверхурочно, сообщил лишь о том, что человек, найденный застреленным в Эдмонтоне, опознан.

— Паг Парсонс, — сказал он таким тоном, словно речь шла о знаменитости, чье имя не сходило со страниц газет. — Мы его задерживали несколько раз. В свое время был известен под прозвищем «Хеймаркетский Гектор» — работал сутенером у миссис Сэл Ходжес.