Виктор Фёдоров - Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

Козлов опустил глаза:

- На мне усы. Не отклеиваются. Придется брить.

- Я те сбрею! Ты их сбреешь, а где я новые возьму? Одни усы на все Управление. Короче, если до завтрева не отдерешь, я тя головой в жбан с кипятком окуну и буду держать до тех пор, пока не отстанут! Ты меня хорошо понял?

- Хорошо, - буркнул Козлов и попятился к выходу.

- Погодь! - окликнул его начсклада. - А двушка с диркой где?

- Нет двушки, - сказал капитан.

- В десятикратном размере! - Плеханов что-то записал на листке. Все, оба свободны.

Козлов со Стерлинговым поспешили уйти.

- Слушай, Эдик, - сказал в коридорое Козлов. - Я тут в тюрьме стихи написал. Хочешь, прочту?

- Давай, - Стерлингов не возражал.

- Над Матросской Тишиной - тишина... - начал Козлов и замолк. Дальше, как ни старался, вспомнить он не мог.

- Неплохо, - похвалил Стерлингов. - Можешь опубликовать в нашей многотиражке.

Капитан посмотрел на Стерлингова, но так и не понял, смеется тот или нет.

* * *

Когда шеф контрразведки и полковник Семинард попали в коммунальную квартиру на Арбате, где жил Евлампий, когда, плутая между тазов и велосипедов, нашли они оббитую драной дерюгой дверь, когда, открыв эту дверь, вошли в холодную неотапливаемую комнату, полковник Бабель все так же лежал на диване, и грязные ботинки его свешивались вниз. Сухонькое стариковское тело не разложилось, а мумифицировалось отчего стало еще легче и суше. Невидящие глаза полковника были устремлены в потолок.

- Да, вот оно как бывает, - проговорил шеф, снимая с головы фуражку. Он подошел к телу и двумя пальцами опустил Евлампию веки. - Не дожил старик до персональной песии.

- И вечная память, - почему-то добавил Семинард...

За окном на Арбате кипела жизнь. Уличные художники рисовали углем прямо на стенах, фарцовщики увивались вокруг иностранцев, хиппи целовались на глазах у тех и других.

- Мне снился генерал Скойбеда, только что попавший в тюрьму... - донесся оттуда козлиный фальцет под разбитую, расстроенную гитару.

- Да, - шеф контрразведки сжал кулаки. - Много еще всякой плесени по нашей с тобой земле ходит. - Он посмотрел за окно. - Давай же поклянемся, Георгий, над телом товарища, что будем давить эту нечисть, пока силы не иссякнут, до полной окончательной победы!

- Клянусь! - произнес Семинард и смахнул украдкой побежавшую по щеке слезу.

Зима-лето 1992 г.