Кристофер Фаулер - Комната воды

– В том-то и дело – я слишком долго об этом молчал. Я редко обсуждаю свой брак с Артуром, потому что… в общем, у него очень специфический взгляд на эти вещи.

– Речь идет о психическом заболевании, да?

– Тогда мы еще не знали, с чем имеем дело.

– И у вас были дети.

– Да, двое. Сначала родился Алекс, а четыре года спустя Элизабет. Теперь остался один Алекс.

Моника встала, подошла к Джону и легонько приобняла его за плечо:

– Что случилось с твоей дочерью?

Он отвернулся, с трудом подбирая слова:

– Она умерла, и я в этом виноват. В те дни я был намного тщеславнее, видимо чересчур. Алекс женат, живет в Канаде и знать меня не хочет. Элизабет… она родила девочку. Эйприл очень похожа на мать. Она живет в Лондоне, и… у нее все будет хорошо, я уверен. Пока у нее трудности, но мы учимся их преодолевать.

– Бедный Джон, ты не заслужил всего этого…

– Не знаю, – с деланой легкостью сказал Мэй, – но, по-моему, лучше все-таки завести семью – пусть даже и потерять ее потом, – чем жить, как Артур.

– Меня ты никогда не терял, – откликнулась Моника, обхватив его лицо ладонями.

– Ты хочешь сказать, что спал с ней? С женщиной из нашей округи? – крикнула Кайла Эйсон.

– Какого черта ты приплетаешь сюда округу? – рявкнул в ответ Рэндалл. Передняя спальня дома номер тридцать девять была невелика, и Рэндалл не сомневался, что соседи слышат каждое слово. – И вообще, какое это имеет значение? Это было за два года до встречи с тобой.

– Так почему ты рассказал мне только сейчас? Погоди-ка. – Кайла приложила ладонь ко лбу. – Тебе так нравился этот дом, хотя я думала, что для детей он слишком маленький. Ты что, переехал сюда, чтобы снова быть рядом с ней? Ты все еще с ней встречаешься? Господи, она же приходила на праздник к Уилтонам. Считаешь себя добрым христианином, а сам все еще… вожделеешь ее!

– Ну что ты несешь! Конечно же нет, я рассказал тебе, потому что рано или поздно это выплыло бы наружу. Я даже не знал, что она живет на этой улице, пока не встретил ее на вечере. Она заговорила со мной, когда я пошел за водой на кухню. Что я мог сделать?

– Сказать ей, что у тебя счастливый брак.

– Ну конечно, я так и сказал, но такие женщины, как она… в общем, я просто решил тебя предупредить.

– Наверно, она уже растрепала всем соседям. Что, по-твоему, должна я испытывать, зная, что на меня показывают пальцами?

– Я просто хотел быть честным с тобой, – с мольбой в голосе сказал Рэндалл. – Но лучше бы я этого не делал.

– А она была замужем? Вы что, совершили грех прелюбодеяния?

– Нет, она жила одна, работала в оранжерее в Кэмдене. Она поразилась не меньше моего. И никому она не расскажет – зачем ей лишние проблемы?

– Но ты должен был меня предупредить. А теперь она живет с этим ужасным риелтором прямо напротив нас. Ничего не скажешь, удобное совпадение.

– Мы встречались пару раз, Кайла, вот и все. Лорен ничего для меня не значит. Неужели ты думаешь, я бы тебе рассказал, будь это иначе?

В соседней комнате расплакалась маленькая Кэссиди, разбуженная непорядком в доме. Рэндалл выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью, оставив жену в тоске и замешательстве.

Калли не отличалась склонностью к слезам, но сейчас ей было трудно их сдержать.

– Мне придется это сделать, Кал. Они не прибавят мне и пенни. Работы у меня нет, сбережений тоже. Здесь я заработка не найду. Что мне еще делать?

Пол расхаживал перед ней в своем распускающемся бирюзовом свитере. Таким рассерженным и сбитым с толку она его еще не видела.

– Что-то должно быть. Как насчет Нила? Неужели у него нет никаких связей?

– Господи, он же продает вазы и подсвечники розничным торговцам. Даже если бы он мне что-то нашел, сколько, по-твоему, я бы там продержался? Я всю жизнь работал в музыкальном бизнесе. Я пережил скандалы с фиксацией цен, внезапный подъем бритпопа, хип-хоп и подростковые группы, но единственная перспективная область рынка – это акустика, а о ней я ничего не знаю.

– Но ты мог бы поучиться.

– На дух не переношу акустические ансамбли. Пойми, я не хочу зарабатывать на хлеб тем, что ненавижу. Пусть это эгоизм, но если я сейчас не использую свой шанс, я всегда буду жалеть, что упустил его. Ты в порядке, у тебя есть дом, работа модели, друзья, разные увлечения. Кроме того, это может пойти на пользу нам обоим. Я же не насовсем.

Полу не терпелось уехать. Он решил воплотить свою мечту и совершить путешествие вокруг света. Он обещал вернуться через полгода, максимум через девять месяцев. Париж, Ницца, Амстердам, Прага, Греция, Россия, Таиланд, Вьетнам, Япония – Пол в подробностях описал Калли свой маршрут. «Интересно, – думала она, – как долго он вынашивал этот план?» Ей хотелось сказать, что он сбегает от своих проблем, что, если он не готов построить с ней дом прямо сейчас, она не собирается его ждать. Но слова замирали у нее на языке.

– Я могла бы поехать с тобой.

Калли не хотела этого предлагать, зная, что он скажет в ответ.

– Я буду работать барменом и диджеем, чтобы покрыть дорожные расходы. А что можешь делать ты? У тебя есть дом – живи и радуйся, ты же всегда этого хотела.

Она обещала себе, что будет говорить с ним рассудительно, но вдруг ее охватила паника.

– Я не знаю… С этим домом что-то не так, и я не понимаю… Когда тебя нет, я становлюсь такой нервной, слышу звук текущей воды, и мне кажется, кто-то тайком пробирается в дом и перекладывает мои вещи…

– Кал, ты просто слишком чувствительна к тому, что здесь умерла старая дама. А шум воды – это просто трубы, проходящие под полом ванной. Куда, по-твоему, утекает вода?

– В саду было это жуткое существо – рак. Можно подумать, мы живем на побережье, а не в центре города.

– Но тебе здесь нравится, и я знаю – ты обживешься. Ты же брала год после учебы, чтобы вволю поездить. Неужели ты не видишь, как мне теперь плохо? Если я подожду еще немного, то состарюсь и умру под этими серыми небесами, так нигде и не побывав. – Пол с усилием разомкнул обвившие его руки. – Я должен, Кал, этот дом убивает то, что у нас есть. Здесь я не чувствую себя дома. Мне пора.

Калли не верилось, что этот же самый человек обещал остаться с ней навсегда. В нем произошли какие-то глубинные перемены. При мысли о том, что Пол так жаждет от нее освободиться, ей хотелось плакать. Она всхлипывала, потому что знала: теперь уже нет возврата к тому, что было между ними раньше, – не случайно же он тогда отключал мобильник, а сейчас у него на шее красовался засос, точно крошечный бледный полумесяц.

18

Дом на Брик-лейн

Артур Брайант поддел ломиком под крышку заплесневелого соснового ящика и сорвал ее, осыпав кабинет на Морнингтон-Кресент градом ржавых гвоздей. Ящик хранился в тайнике под железнодорожной аркой возле Кингз-Кросса, но в последнее время строительные компании начали сносить эти арки, и детективу пришлось искать новое место для своей коллекции. Вот Мэй и предложил другу перенести памятные вещи в отдел: ему было жаль, что Артур столько всего потерял при пожаре, пусть и по собственной вине.

Брайант понимал, что ему навязывают имитацию деятельности, чтобы утихомирить его чересчур активное воображение до того момента, когда Раймонд Лэнд предложит им новое дело. В заскорузлом ящике хранились реликвии, связанные с его величайшими успехами. Артур бережно извлек на свет Ротшильда – изъеденного лишаем абиссинского кота – и поставил его на полку над столом. Два шарика цветного мрамора служили Ротшильду глазами, а вот заднюю лапу, отвалившуюся несколько лет назад, заменить было нечем. Прежде чем стать чучелом, кот водил знакомство с Эдной Уэгстафф, прославленным дептфордским медиумом, которая, увы, и сама давно уже отплыла к другим берегам, где воссоединилась с «командиром эскадрильи Сметуиком» и «Вечерним эхом», ее главными информаторами из потустороннего мира. Большая часть книг Брайанта погибла в огне, а потому он был особенно рад, найдя в ящике потрепанные экземпляры следующих трудов: «Молот ведьм», «Оксфордское пособие по криминологии» (первое издание), «Лондонские чудаки и мошенники» Мэйхью, «Все о ведьмах» Дж. Р. Хензлета, «Паранормальные явления в Веймарской Республике» Дейтлефа, «Сырные блюда для скромного люда» и «Разведение горностаев. Уровень средний» Бреклсона. За книгами следовали предметы, всколыхнувшие давние воспоминания: программка спектакля «Орфей в аду» в театре «Палас», где развернулось действие их с Мэем первого дела; коготь бенгальского тигра, обнаруженного в спальне одного из домов Западного Лондона; бабочка-данаида, ставшая главным козырем в борьбе с эпидемией наркотиков, охватившей Сохо; рунический алфавит – он помог раскрыть одно странное самоубийство. Когда-то Артур записывал свои воспоминания о каждом расследовании в виде отдельной главы, но, зная, что при его жизни они никогда не будут изданы, под завязку начинял их непристойностями и поклепом. Эта очистительная процедура на время ослабляла горечь, которую Брайант испытывал, когда очередной идиот вставлял ему палки в колеса.