Фрэнк Лин - Девять жизней

Я не особенно спешил отреагировать на его призыв. Сейчас он занимал должность заместителя шефа полиции Большого Манчестера, по-прежнему сидя не в главном кресле, но несравненно ближе к нему, чем раньше. Падение прежнего начальника полиции Бенсона никак его не затронуло; он был единственным копом во всей полиции Большого Манчестера, который во время бенсоновского режима не отсиживался в тени, как многие, а отстаивал принципиальную линию.

Он не считал нужным выказывать мне благодарность за мою роль в его продвижении по служебной лестнице – надо сказать, далеко не последнюю, – но не проявлял и враждебности, и я был не в претензии. Я вполне обходился без его помощи, да и упоминание его имени на допросе в Макклсфилде никак мне не помогло.

Когда я наконец снял трубку, было уже пять часов вечера. Звонил я из машины, чтобы не слышала Делиз: уж если на меня собирались вылить ведро помоев, то лучше перенести эту процедуру без свидетелей. На улице стоял промозглый сумрачный вечер, такой, когда хочется лечь в кровать в шесть часов и забыть обо всем окружающем. Мне такая перспектива явно не светила.

– Это ты, малыш? – послышался знакомый эдинбургский акцент. – Ты, как всегда, не торопишься откликнуться на мой зов. Еще немного, и я выслал бы за тобой наряд констеблей.

– Что вам нужно? – грубо спросил я.

– Дейвид, детка! Почему ты так со мной разговариваешь? Я же тебе почти дядя. – Синклер сильно преувеличивал. – Я только хотел дать тебе совет, ради твоего же блага, но при сложившихся обстоятельствах пригласить тебя в Честер-хаус не могу.

Я ничего не ответил.

– Я должен поговорить с тобой, пока ты не влип окончательно. – С большим удивлением я уловил в голосе Синклера просительные нотки. – Подъезжай на Барлоу-Мур-роуд к повороту на Бертон-роуд, и ровно в восемнадцать ноль-ноль медленно выдвигайся по Бертон-роуд. Тебя встретят. Ты все понял, Дейвид? И будь, пожалуйста, один. Твоя юная леди мне не нужна.

Я добежал обратно до «Атвуда», пробиваясь сквозь морозный воздух наскоками, как боксер на ринге.

Делиз тем временем просматривала привезенные нами папки.

– Брось это, дорогая. Я займусь ими сам, – распорядился я. – Мне надо кое с кем встретиться… В Дидсбери, так что я завезу тебя к матери.

– Слушаюсь, господин. Вы распоряжались мной весь день, как рабовладелец. «Приподними эту тумбочку, поднеси эту кровать». Кстати, надеюсь, ты понимаешь, что не можешь ночевать у меня, после того как Молли вернулась?

– Догадываюсь.

Она купила мне раскладушку и спальный мешок, так что ночевать я собирался в конторе, куда уже принес всю необходимую одежду и бритвенные принадлежности. Я высадил ее возле дома и отправился на рандеву с законом.

На моей совести не было ничего, что могло бы интересовать манчестерскую полицию. О событиях на М-4 °Cинклер пронюхать не мог.

Сидя в машине возле мечети на углу Бертон-роуд и включив «Радио-4», чтобы услышать сигналы точного времени, я думал о том, что эта встреча существенно отличается от визита в полицейское управление в Честер-хаус.

На самом длинном шестом гудке я отжал сцепление и, проехав не более сорока ярдов, увидел, что движущийся мне навстречу «ровер-600» мигает фарами. Он остановился посреди дороги – мне не оставалось ничего другого, как последовать его примеру. Заднее пассажирское окно «ровера» плавно опустилось, и я увидел Синклера собственной персоной. Я посмотрел в зеркало. Пока пробка за мной не образовалась.

– Не самое уединенное место, мистер Синклер, вы не находите? – спросил я.

– Зато заставляет быть кратким. Гораздо более уединенное, чем любое другое, и даже такой специалист по подслушивающим устройствам, как ты, едва ли смог бы что-либо записать.

Вокруг действительно шумели моторы, и мне пришлось сильно высунуться из своего окна.

– Ты снова здорово вляпался, малыш, – проурчал он.

– С убийством Глории Риштон уже все прояснилось… – Мою ложь заглушил гудок нетерпеливого водителя позади меня. Тот, что встал за Синклером, выразил неудовольствие нашим выбором места для беседы аналогичным способом. Дюжий водитель Синклера вылез и, подышав на руки и подняв воротник куртки, склонился над открытым капотом. Гудки прекратились.

– Я знаю, что ты к нему непричастен. Не твой стиль, а? Ты бы не оставил трупы валяться так, чтобы о них спотыкались все подряд. – Он плотоядно оскалился. Я постарался, чтобы мое лицо не выдавало никаких эмоций, но он ждал реакции. Складки у него под подбородком собрались еще грозней обычного, лицо в свете красноватых фонарей приобрело багровый оттенок. Он был похож на недоеденную индюшку с рождественского стола, а не на самого хитрого копа манчестерской полиции, но я знал, что недооценивать его нельзя.

– А что меня интересует, так это с какой стати ты впутался в эту историю!

– Подождите минутку, – недовольно прервал его я.

– Нет, это ты подожди! – рявкнул он. – Может, тебе это не понравится, но знаешь, какая у тебя репутация в органах? В Мосс-сайде, где обитает твой юный помощник Джей, таких называют «свой парень».

– Это вам сообщил инспектор Джеролд? – с горечью переспросил я.

– Я-то заверил Джеролда, что он целит не в ту птицу, поверь мне, но он слышал о твоей репутации «крутого» от других! После твоего последнего конфликта с законом я предупредил тебя, что полиция Большого Манчестера рекомендует тебе ограничить свои любительские расследования кражами в магазинах!

– Трудные времена, – посетовал я.

– Вполне возможно. Но я слышал, что теперь тобой заинтересовался кое-кто еще. Одному из моих людей предлагали деньги за информацию о тебе.

Хвосты за нашими машинами росли все быстрее, а Синклер все кружил вокруг да около. К нам направилась делегация разозленных водителей – в основном разъезжающихся с вечерней молитвы мусульман, но шофер Синклера показал им свое удостоверение и, распахнув куртку, продемонстрировал висящую под мышкой кобуру. Они разбежались к своим машинам и начали организовывать разворот обоих потоков на сто восемьдесят градусов.

– Не пялься на меня так! – кипятился Синклер, принимая мою мрачную гримасу за дерзкую. – Упрям, как стадо баранов! Когда по всему Манчестеру начинают выяснять, заслуженна ли твоя репутация бандита, я имею все основания для беспокойства! В городе и так достаточно отпетых головорезов, чтобы к ним присоединился еще и сын моего старого друга!

– Простите, мистер Синклер, – пробормотал я, приготовившись изобразить улыбку нерадивого, но раскаивающегося школьника.

– Если этот человек свяжется с тобой, я должен узнать об этом первым! И я тебя предупредил! Тебя вычеркнули из списка причастных к делу Риштона – не лезь обратно!

Он посверлил меня глазами еще мгновение, и по спине у меня пробежал холодок, вызванный отнюдь не зимней прохладой.

Дорога передо мной была пуста, и, нажав на газ, я промчался вперед, а затем свернул влево на Нелл-лейн, к Парквэй, и снова к центру. Я не знал, куда еду. Заместитель начальника полиции разговаривает со мной посреди дороги, как с наркобароном! Если я в опале – изрядная честь. Чем больше я думал о поведении Синклера, тем меньше оно мне нравилось.

Идея купить себе ужин и жевать его в пустом офисе казалась теперь еще более мрачной, чем час назад. Последние два дня я питался в основном жареной картошкой из фастфудов.

Я вернулся в Чорлтон, и колеса как будто сами повернули к Торнли-корту. Чтобы думать, мне нужна была кухня. Все лучшие мысли приходят ко мне именно там. Какая все-таки скотина этот Гордон!

Посидев немного в машине, я поднялся к Салвеям, которые должны были уже вернуться из Рамсгейта. Дверь открыл Финбар – и почему-то посмотрел на меня несколько странно.

– Фиона ничего не заметила, так что я не стал рассказывать ей про твою мебель. Меньше знаешь – крепче спишь, а? – Он заговорщически подмигнул мне. – Ее нет дома, пошла на какое-то собрание в церковь. Там, похоже, без нее стены рухнут. Заходи, выпьем по рюмочке.

Усевшись в кресло со стаканом виски в руке, я понял, что сделал ошибку. Обсуждать с Финбаром мне было совершенно нечего. В его глазах, однако, уже разгорался воинственный огонек, он жаждал боевого задания. Но я понятия не имел, кто мой враг и как с ним бороться. Голубой дым его сигареты, петляя, поднимался вверх. Они с Фионой соревнуются, кто из них насквозь прокурит потолок, уже пожелтевший от никотина. Я решил, что на этот раз обращаться к Финбару за помощью не стану.

Я поблагодарил его за гениальное лекарство от похмельного синдрома, сказал, что надеюсь скоро вернуться в Торнли-корт и что оставил кое-какие вещи в «своем» гараже. Мой сосед согласился за ними присмотреть. Он был удивлен и огорчен, когда я встал и вышел, но мое собачье настроение не позволяло поддерживать дружескую беседу. Другое дело, если бы он дал мне губку для чистки раковин и запустил к себе на кухню, но обращаться к нему с такой просьбой я не стал.