Люся Лютикова - Все хорошие девочки попадают в рай

— А что пройдет?

— Возможно, взятка. Но только крупная. Небольшая сумма только приведет кадрового специалиста в ярость. Впрочем, денег у нас с тобой все равно нет, так что этот вариант отпадает. Я думаю, нам стоит попробовать чисто бабскую ситуацию, с надрывом, слезами, соплями, брошенными детьми и погубленными молодыми судьбами. Я в отделе кадров появиться не могу, сама понимаешь. Во-первых, я у них работаю, а во-вторых, мои документы до сих пор до конца не оформлены. Эльвира Ивановна тут же вцепится в меня мертвой хваткой и заставит тащить трудовую книжку. А где я ее возьму? Не увольняться же ради этого!

— Какая еще Эльвира Ивановна?

— Да начальница отдела кадров в «Модус вивенди»! Так что говорить с ней придется тебе. И слезы, бегущие в три ручья, будут как нельзя кстати. В общем, давай поступим так. Встречаемся через полчаса около метро и вместе едем в турфирму.

— Да что мне там делать-то придется? — забеспокоилась подруга.

— Расскажу по дороге, сейчас некогда. Да, и вот еще что — оденься в какой-нибудь мешковатый костюм, чтобы создавалось впечатление, будто ты беременная. И ни в коем случае не накладывай никакой макияж. Это очень важно! Ты должна казаться измученной жизнью и токсикозом.

Как раз к полудню, к началу моего рабочего дня в «Модус вивенди», мы с Катериной вошли в двери турфирмы. Подруга, нашпигованная моими инструкциями, отправилась в отдел кадров, а я двинула привычной дорогой в офис руководства.

Из двери директорской приемной вышла аккуратистка Марина. Я убеждена, что целеустремленная девица продолжает по всем правилам военной науки добиваться руки, сердца и толстого кошелька своего начальника. Как всегда подтянутая и энергичная, она окинула презрительным взглядом мои расплывшиеся формы. Нет, все-таки всем полным людям надо выдавать молоко за вредность. Из-за того, что мы не соответствуем модному идеалу, нам приходится терпеть столько унижений и социального давления!

Тем приятнее мне было видеть Инну: девушка тут же предложила очередную вкусность, на этот раз — коробочку с чак-чаком. Самозванец тоже находился в приемной. Кстати, помнится, настоящий Артем писал Катерине, что у него есть канарейка Лола. Сейчас проведем еще один тест на вшивость.

Я сделала наивные глаза и обратилась к гендиректору:

— А как там Лола поживает?

— Лола? — застыл он на месте. Глаза мужчины забегали из стороны в сторону и наконец в ужасе остановились на Инне.

— Ну да. Все так же порхает по жизни?

— Да... порхает... как пташка... — выдавил он из себя.

— Не похудела?

— ???

— И все так же в золотой клетке?

— В смысле? — На Самозванца было просто страшно смотреть.

— Ну, в смысле, на всем готовеньком.

— А... да... на готовеньком... — пробормотал он и пулей скрылся за дверью своего кабинета.

Я чуть не прыснула ему вслед. Совершенно ясно, что он не знает, кто такая Лола. Потому и крутится как уж на сковородке. И тут я сообразила, что на самом деле это вовсе не так смешно. Если за квартирой Артема никто не присматривает, то бедная канарейка уже наверняка сдохла от голода. Птичку жалко!

Забрав корреспонденцию и собираясь уходить, я наткнулась на пристальный взгляд Инны. Конечно, мое поведение, мягко говоря, странно. Но если бы она знала, что настоящие странности происходят как раз у нее за стеной! Когда афера Самозванца будет раскрыта, я обязательно расскажу милой секретарше всю эту историю.

Я вышла из здания и огляделась в поисках Катерины. На улице ее еще не было, и это показалось мне добрым знаком: значит, Эльвира Ивановна не выставила ее за дверь после первой же фразы. Впрочем, ничто не помешает кадровичке выставить просительницу и после произнесения последней фразы. И что нам тогда делать? Я села на лавочку недалеко от входа и, чтобы успокоить мятущиеся, словно птицы в клетке, мысли, принялась разглядывать окружающих. Рядом курили два клерка, явно сотрудники близлежащего офиса. Молодые люди обсуждали свой прошедший отпуск. Признаюсь, грешна: люблю послушать чужую болтовню, а особенно незнакомых людей. Мне интересно по крохам информации, которую сообщает человек, составить о нем максимально полное представление. Как он живет? Какие у него отношения с близкими? И вообще — что им движет в жизни? И не так уж важно, что в полученном портрете обычно бывает больше моего воображения, чем реальности.

Вот и сейчас я, абсолютно не таясь, слушала разговор «белых воротничков». После того как один из приятелей во всех красках описал, как ходил в турпоход по озерам Карелии, он спросил:

— Ну а ты вроде на Кипр собирался? Как там было?

— Отвратительно, — кисло ответил собеседник.

— Что, погода плохая?

— Да нет, с погодой там как раз все было замечательно. Нам пришлось взять с собой близнецов.

Первый понимающе присвистнул:

— Да, дети на отдыхе — это могила. Но ведь твоя теща вроде бы жаждала забрать их к себе на дачу?

— Кинула меня моя теща, как последнего лоха кинула, — вздохнул парень. — Когда мы уже оплатили отель и билеты, она вдруг заявляет, что в это самое время отправляется с тестем в Париж. Я ей: «Софья Петровна, перенесите поездку. Ведь у нас с Машей юбилей, пять лет браку, хотелось одним побыть». На что она мне отвечает, что, мол, всю свою жизнь детям отдала, ни сна, ни отдыха не знала, и вот теперь, когда проходят последние денечки ее молодости, хочет насладиться жизнью. Они с мужем весь год мечтали об этой поездке, так что с моей стороны просто непорядочно подкидывать им внуков. И главное, какие там «последние денечки молодости»! Сорок пять ей в прошлом месяце стукнуло, сорок пять! Вот так любимая теща в очередной раз указала мне на мое место, которое, как ты понимаешь, находится у самой у параши.

Ха! Молодой человек абсолютно не разбирается в лабиринтах женской души. В двадцать семь лет женщина говорит: «И те два-три года молодости, что мне остаются...» В тридцать пять лет: «И те пять лет молодости, что мне остаются». А в сорок лет: «И те десять лет молодости, что у меня впереди...» Так что его теща действительно находится в самом расцвете сил.

Я чуть было не влезла в разговор, приготовившись произнести пламенную речь в защиту тещи, но вовремя остановилась. Семейные отношения — дело тонкое. Не исключено, что Софья Петровна действительно решила показать зятю, кто есть ху в доме. Делать гадости так же утомительно, как и делать добро, но в первом случае моральное удовлетворение гораздо сильнее.

Тут из здания вышла Катерина. Я кинулась к ней:

— Ну что?

— Да как только тебе не стыдно мучить расспросами бедную беременную девушку! — томно вздохнула подруга и расхохоталась. — Вот он, адрес!

Лист бумаги, который она мне протянула, в моих глазах стоил никак не меньше плана захоронения Янтарной комнаты. Так где же обитает Павел Шилко? Ага, деревня Веснушкино, Московская область, Чеховский район. Черт, занесла парня нелегкая в какую-то глушь! И очень даже может быть, что на самом деле он там не живет, а исключительно ради регистрации купил метр подмосковной площади у какой-нибудь старушки. Сегодня многие иногородние так делают, чтобы устроиться на работу в столице.

— Не знаю даже, откуда что взялось, — тем временем возбужденно тараторила Катерина. — Сама знаешь, какая из меня никудышная актриса. А тут и слова нужные сами собой нашлись, и интонация верная, ну и слезы, конечно, здорово помогли. Я сказала Эльвире Ивановне все, как ты велела: познакомилась с парнем, влюбилась, он красиво ухаживал и говорил, что любит. А потом вдруг пропал. Его мобильный телефон не отвечает, а адреса я не знаю. Вот, только имя и осталось — Павел Шилко. Говорил, что работает в «Модус вивенди» исполнительным директором.

Эльвира Ивановна сначала не поверила Катерине. Молча сидела и смотрела на нее гипнотизирующим взглядом. Но после того как девушка сказала, что любимый обязательно вернется, когда узнает, что она беременна, кадровичка оживилась.

— Какие же мы бабы все-таки дуры! — Эльвира Ивановна даже руками всплеснула. — Верим всяким проходимцам. И не директором вовсе твой Шилко у нас работал, а простым менеджером. Ох, девка, не верю я, будто он обрадуется тому известию, что скоро станет папашей. Такие, наоборот, еще дальше норовят убежать. Но адрес его я тебе все-таки дам: хоть сможешь на алименты подать. Сколько у тебя уже недель-то?

— Пятнадцать, — пролепетала Катерина.

— Да, на аборт уже поздновато, — вздохнула Эльвира Ивановна. — Вот и у меня тоже девка растет, девятнадцатый год пошел. Глаз да глаз за ней нужен. Боюсь, что вот так же охмурит ее какой-нибудь гусь лапчатый, заделает ей ребенка, а я бегай за ним потом, ищи ветра в поле! Сейчас у мужиков никакой ответственности не осталось, справляют по-быстрому свои кобелиные дела — и в кусты. На нас, на женщинах, вся страна держится!