Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

найдя ответ в глазах сослуживцев, не сговариваясь, повернулись и уставились на мобильный телефон в руках Лю Сымяо.

Лю Сымяо поднесла его ближе и спросила:

– Жун, с тобой все в порядке?

– Сымяо, я кое-что обнаружила во время вскрытия и должна тебе об этом рассказать. – Лэй Жун говорила медленно, твердо и тихо. – Тело трех-четырехлетней девочки было обожжено не так сильно, поэтому я осмотрела его более тщательно… На ее девственной плеве был старый разрыв, другими словами, она некогда уже подвергалась насилию, к тому же неоднократно.

Это прозвучало как гром средь ясного неба! От шока у всех буквально глаза вылезли из орбит!

Лю Сымяо подняла голову, взглянула на лампочки, висящие на потолке, и тысячи огней, словно острые мечи, ударили ей в лицо.

Она склонила голову и пробормотала в трубку:

– Понятно.

– Ладно. – Лэй Жун сделала паузу, а затем воскликнула: – Поймайте этого ублюдка!

То, что всегда такая интеллигентная Лэй Жун позволила себе выругаться, взбудоражило всех присутствующих детективов! Они воспряли духом, сбросили с себя всю усталость, ощущавшуюся несколько секунд назад, и стали потирать кулаки, готовые, словно стая голодных волков, напасть на свою добычу и растерзать ее острыми зубами.

Лю Сымяо посмотрела на часы и окинула всех холодным взглядом:

– Лучшее время для раскрытия преступления – это двадцать четыре часа после момента его совершения. Прошло уже девять, нам нужно дорожить каждой секундой. До десяти часов вечера поймайте этого ублюдка!

Глава 2

1

Лю Сымяо открыла кран, и вода с шумом полилась из него. Она протянула руки, чтобы набрать воды, но от ледяного холода по всему телу пробежала дрожь. Подождав немного, она снова сунула ладонь под струю – вода была все такой же обжигающе холодной, но кожа уже не так остро реагировала. Именно такое леденящее ощущение ей сейчас и требовалось. Когда сложенные лодочкой ладони наполнились, она заметила, как под водой ее кожа приобрела какой-то призрачно-белый оттенок, словно готова была раствориться. Наклонившись, она с силой плеснула пригоршню себе в лицо. После нескольких таких умываний измученные бессонной ночью нервы немного успокоились, сознание прояснилось. Достав из кармана брюк пачку салфеток, она медленно промокнула кожу, а затем посмотрела в круглое зеркало с трещиной на стене. Из него на нее глядело худое, бледное и изможденное лицо. Несмотря на покрасневшие глаза, опущенные брови и синеватые губы, у нее, разменявшей четвертый десяток, не было ни единой морщинки у глаз. По сравнению с ровесницами, которые постоянно мазались кремами, кололи ботокс и глотали витамины, это всегда надменное лицо самым естественным образом противостояло любым попыткам времени оставить на нем свой след…

С тех пор как пропал Линь Сянмин, ее душа ни дня не знала покоя. Эта боль была подобна отторжению после пересадки сердца – хуже смерти. Только изнурительная работа могла притупить ее и помочь забыться. Порой она даже надеялась, как многие ее коллеги, внезапно умереть от переутомления или погибнуть на службе, но этого не происходило. Хотя с возрастом проблемы со здоровьем появлялись все чаще – простуды, головокружения, болезни желудка и даже аритмия донимали ее по очереди, – но воля к жизни оставалась крепкой, как воловья жила. Ей приходилось день за днем продолжать сизифов труд борьбы с преступностью. К счастью, за последние два года обстановка с общественной безопасностью в городе значительно улучшилась, что ее очень радовало. Но именно поэтому «Дело станции Саошулин» вызывал у нее особое беспокойство и тревогу.

Размышляя об этом, Лю Сымяо выбросила влажные салфетки в пластиковую корзину у раковины и на цыпочках вышла из тесного и грязного туалета типографии.

Было уже восемь утра, и некоторые СМИ успели выпустить краткие сообщения о происшествии на Саошулин. Она прекрасно понимала, что за стеной, на противоположной стороне улицы, толпы журналистов наверняка уже стекаются к питомнику. Сначала она зашла в типографский цех, служивший временным штабом, чтобы узнать, нет ли новостей, и, получив отрицательный ответ, вышла за ворота типографии.

Это было утро без солнца; небо, скованное осенним холодом, отливало синевой. На улице Иньлу и без того редко встречались люди, а сейчас даже собаки обходили ее стороной. Единственное, что двигалось, – это тени чахлой травы на карнизах одноэтажных домов. Мимо проехал черный «Ниссан-Сильфи» и остановился у обочины. Из него вышел человек. Похоже, это было такси «Диди», и водитель, заметив несколько людей в штатском, принял их за проверяющих нелегальные такси и мгновенно умчался.

Лю Сымяо показалось знакомым лицо мужчины, вышедшего из машины, и она окликнула его:

– Чжан Вэй!

Репортер «Юридической газеты» Чжан Вэй, похоже, был выдернут прямо из постели – взлохмаченный и неумытый, с маленькими полуприкрытыми глазами. Услышав, что его зовут, он сначала покрутился на месте, прежде чем заметил окликнувшего его человека, и поспешно подбежал, кланяясь:

– Доброе утро, начальник Лю!

– Ты один? – удивилась Лю Сымяо.

– А? – Чжан Вэй еще не совсем проснулся. – Да, один.

– Разве у вас в газете криминальным репортером работает не Го Сяофэнь?

– Вы не знаете? Она уволилась.

Лю Сымяо была потрясена! Го Сяофэнь была ведущим репортером «Юридической газеты», специализировалась на громких делах. Хотя во время интервью они часто спорили, за годы сотрудничества успели стать друзьями.

– Когда она уволилась? Почему я не знала?!

– Недавно это случилось, – пожал плечами Чжан Вэй. – Она столько лет прожила в нашем городе, ни квартиры не купила, ни замуж не вышла. Жила как перекати-поле, за полгода несколько раз меняла жилье. Говорят, даже ночевала на скамейке в парке. В общем, настроение у нее было паршивое, да еще несколько статей подряд зарубили. Она крупно поругалась с главным редактором и уволилась.

Лю Сымяо не знала, что и сказать. Воспользовавшись ее замешательством, Чжан Вэй быстро перебежал через дорогу в переулок, идущий с востока на запад.

Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Лю Сымяо последовала за ним, медленно перешла дорогу и тоже свернула в переулок. Издалека она видела, как толпа журналистов, похожих на безголовых мух, собралась у входа в питомник, снимая происходящее на телефоны. Хотя железные ворота были открыты, никто из них не осмеливался сделать и шага внутрь. Когда Ду Цзяньпин вышел из питомника, они послушно расступились полукругом, выслушали его скупой рассказ о ситуации, а затем разбежались, словно получив помилование.

Вспомнив, как настойчиво вела расследования Го Сяофэнь, Лю Сымяо погрузилась в задумчивость.

Вернувшись в типографию, она на мгновение задержалась во дворе, достала телефон и нашла номер Го Сяофэнь. Только собралась нажать кнопку вызова, как телефон вдруг зазвонил сам – на экране высветилось имя «Ли