Я влюблен в ужасную женщину, или Заколдованные конфеты Блум - Риска Волкова

слышно, как тикают настенные часы и как Абрау Хаски помешивает ложечкой сахар в своей чашке. Положила туда аж семь ложек. СЕМЬ! Ее давно уже должны были поразить ожирение и диабет, но нет, Абрау была свежа как майский листочек и высушена, словно вяленная вобла.

— Значит, ты дала свое согласие на брак с моим сыном, деточка?

Бооооги… Таким голосом ей только варенье засахаривать. С мухами.

— Он просто душка! Посмотрите на него только… Разве я могла ответить отказом? — промурлыкала я.

«Душка» смущенно кашлянул.

— Мы еще не обсудили все детали, матушка…

— Как раз и обсудим за эти выходные! — Абрау строго сощурила взгляд. — Времени — масса! Вагон и маленькая тележка. Тем более, что твой отец, Подрик, вернется только завтра с утра.

— Простите, но мы уже сегодня вынуждены будем вернуться назад… Много работы и… — перебила я ее, с некоторым злорадством радуясь, что моложавой старушке грозит облом, ибо оставаться на ночь мы не собирались.

— Как⁈ Лео, ты ей не сказал⁈ — всплеснула руками «матушка».

Я посмотрела на Хаски. Подозрительно так посмотрела.

— Лео… Милый…Чего ты мне не сказал? — моим голосом теперь можно было травить тараканов.

Заметила, как у Абрау насмешливо дернулся уголок рта. Видимо, узнала за этой сахарностью свой «портретик».

— Мммм… Ну, я хотел тебе сделать сюрриз, дорогая… — выдавил он из себя, вдруг неожиданно увлекаясь разглядыванием печенья в вазочке.

— Отсюда невозможно уехать сегодня же, Люси, — вдруг озвучила самую кошмарную новость в моей жизни Абрау. — Дирижабль на Дижонс и обратно достаточно редкий… Ходит лишь раз в сутки… Неужели мой сын не сказал об этом?

УБЬЮ ХАСКИ. И кто же это из нас двоих лжец⁈

— Оооо… Это просто замечательная новость! — я отхлебнула побольше чая из своей чашки, стараясь спрятать перекошенное от ненависти лицо. — Я так мечтала подольше пообщаться с вами, госпожа Хаски! Лео столько рассказывал о вас!

Вдох — выыыыдох…

Фух… Слава богам, отпустило… Новость я эту как — нибудь переварю. Правда, как объясню все опять Смитти — большой вопрос. Зато вот Хаски похоже конец наступил. Большой такой. С крышкой.

— Люси очень стеснительная, матушка… Никогда не говорит сразу, что у нее на сердце. Но я знал о том, как она рвалась познакомиться с тобой, и поэтому ничего не сказал про обратный билет…

Хаски, ты покойник.

— Спасибо, дорогуша… Скажи, а нет ли тут никакого такси… Или, может, ходит поезд?

Дьявол покачал головой.

— Нет… Понимаю, ты находишься в смятении… Но зато ты сможешь познакомиться получше с моей семьей, с домом, где я жил…

Знает, зараза, на что давить.

— О да! Я просто мечтаю! — выпалила я. — Я хотела бы осмотреть все комнаты, которые здесь есть.

— А чай? — Абрау удивленно приподняла брови.

— Я уже напилась!

Хаски хмыкнул.

— В смысле, достаточно попила чая… — пробурчала я, вылезая из — за стола и выражая полную готовность к осмотру.

И было бы хорошо, если бы Дьявол сам бросился мне показывать дом, и комнату Венди, но нет. Такую ответственность Абрау Хаски не могла переложить на хрупкие плечи своего сына. Вызвалась все показать сама.

Вначале мне показалось, что я попала в музей. Нет, правда. Потому что маман лекцию начала занудным профессорским голосом, и мне сразу захотелось зевнуть. Осмотр начали с прихожей, а было здесь три этажа… В общем… Когда мы добрались до третьего, и до комнаты Венди, я уже знала о Дьяволе гораздо больше, чем нарыла тогда, когда изучала его как амбидекстра. Я знала о нем все: с каким весом Леочка родился, когда у него выпал первый молочный зуб, во сколько прелестный мальчик пошел в школу, и во что он был одет на выпускном балу. Биография моего коллеги навевала сначала зевоту, а потом вызвала во мне внезапный интерес. Особенно с того момента, как мне рассказали о том, сколько времени Дьявол проводил у зеркала, пытаясь свести ненавистные юношеские прыщи.

— Мама! — попытался остановить Хаски приближающуюся неизбежную катастрофу, но не смог.

Попался, гад!

— Так значит… — промурлыкала я, — ты был прыщавым?

Дьявол помрачнел. Я знала, что задела за живое. Иначе стал бы парень столько разглядывать свое отражение? Месть сладка… Ха — ха — ха!

— Люси! Ты должна знать! Леочка очень переживает, когда его называют прыщавым… Какая — та глупая девочка из школы так его обозвала… И с тех пор все началось… — шепотом сказала мне на ухо маман, но Хаски услышал и помрачнел еще больше.

— Мама, я думаю, что дальше с осмотром дома мы справимся сами…

Госпожа Абрау Хаски смахнула слезу.

— Ах, опять! Вот почему ты так на все реагируешь! Подумаешь, какая — то профурсетка не сдержала свой поганый язык! И ты еще хранишь ее школьный портрет! До сих пор!

— Мама, ты что, залезала в мой сейф?

— А ты думал, что я его не открою⁈

Мне стало интересно. Нееет, действительно интересно. Потому что Хаски, явно одеревеневший, стоял и не мигая смотрел на то, как его мать, словно заправский медвежатник, вскрывает его ящик стола, закрытый на кодовый ключ, а затем достает из него кусочек картона, на котором…

— СТОЙ! — мужчина кинулся было к матери, но она оказалась проворнее, успев сунуть мне портрет прежде, чем Дьявол опомнился.

Глянула мне через плечо, и вдруг удивленно ахнула, переводя взгляд с портрета на меня.

— Так это же… Так это что же… Да как же… Как же так то⁈

— Мама, мне нужно поговорить с Люсиндой… Желательно без твоего присутствия…

В голосе Хаски был сплошной лед. Старушку сдуло из комнаты в момент, как будто ее и не было.

Я же, глянув на портрет, усмехнулась. Ну конечно!

— Все, прыщавый! Теперь — то ты точно у меня в черном списке!

Глава 14

Дверь громко хлопнула. Хаски всего лишь движением руки ее закрыл при помощи магии.

— Прошу извинить мою мать. Она не всегда… не всегда ведет себя так.

— Как? — приподняла я бровь. — По — моему, она — то как раз вполне себе нормальная женщина. В отличие от вас!

Заметила, как у мужчины дернулся уголок рта. Он подошел ближе, заставляя меня попятиться к окну. Его глаза просто метали молнии. Хотя, мой взгляд сейчас, наверное, был не лучше.

— И чем же это я ненормален, Люсинда? — он сказал это тихо, но мне показалось, что прорычал. — Тем, что наболтал идиоту Смитти про себя небылиц, а он все слил в городские газеты? Или, может быть, виновен в том, что вы не удосужились посмотреть, когда обратный