Кинжал из слоновой кости - Вентворт Патриция

Мисс Силвер как раз села писать ответное сообщение, начинавшееся словами: «Дорогая Глэдис, не могу даже передать, насколько меня шокировало твое письмо», когда Фредерик оторвал ее от этого занятия. Отложив со вздохом облегчения ручку, мисс Силвер захлопнула бюро и поспешила в кабинет.

Фрэнк Эбботт поднялся ей навстречу.

— Где лупа? — тут же заявил он вместо приветствия. — Надеюсь, она у вас?

— Доброе утро, Фрэнк, — в свою очередь, вместо ответа проговорила мисс Силвер.

Инспектору Эбботту ничего больше не оставалось, как поздороваться тоже, после чего в подробностях рассказать, как он спал, как он себя чувствует, и в довершение осведомиться о том же у мисс Силвер.

Когда с формальностями было покончено, мисс Силвер запустила руку в сумочку для вязанья и достала лупу.

— Решила, что лучше будет ее припрятать, — пояснила она. — В данных обстоятельствах не совсем разумно было бы оставлять ее на столе.

— И правильно сделали! — горячо согласился инспектор Эбботт.

Он подошел с лупой к окну и долго рассматривал ее, поворачивая под разными углами. Удовлетворившись осмотром, он бережно положил лупу на стол.

— Все правильно, — кивнул он. — Инициалы «З.Р.». Полностью рушит все мои представления о морали и этике коллекционеров. Кто бы мог подумать, что подобной вещице грозит кража? И тем не менее профессор проставил-таки на ней свои инициалы. Между прочим, насчет пророков я оказался прав: Зефания, Аггей, Захария, Малахия. Профессор Ричардсон — Захария. И какой же мы из всего этого делаем вывод?

Мисс Силвер уселась и вынула из сумочки свое вязанье. Вторая кофточка маленькой Джозефины обретала форму прямо на глазах.

— Было бы как минимум неразумно делать выводы на основании лишь того, что лупа профессора оказалась в кабинете Герберта Уайтола. Ты, кажется, говорил, что нашли ее под столом. Ты имеешь в виду письменный стол?

— Да.

— Она могла закатиться туда еще до убийства.

Инспектор покачал головой.

— Сомневаюсь. Накануне приезда гостей в кабинете тщательно убирались. Ричардсона здесь тогда и в помине не было.

— Возможно, он заходил в кабинет до ужина?

— Впервые об этом слышу. Впрочем, это легко проверить. — Он подошел к столу и позвонил. — Тем более что мне давно уже не терпится потолковать по душам с дворецким.

На звонок из кабинета отвечал обычно сам Маршам. Явился он и теперь.

— Входите, — подбодрил его инспектор. — Входите и закрывайте дверь. Мы хотели кое-что у вас выяснить. Насчет того ужина… Не могли бы вы повторить, в каком порядке прибыли гости?

— Разумеется, сэр. Первым, около половины восьмого, приехал мистер Хэйли. Поскольку у него была назначена встреча с сэром Гербертом, его сразу же проводили в кабинет. За ним прибыли мистер и миссис Консидайн и, наконец, профессор Ричардсон. В приглашениях значилось: «Без четверти восемь».

— Профессор заходил в кабинет?

— О нет, сэр. И потом, кабинет был занят. Сэр Герберт как раз беседовал с мистером Хэйли. Так что профессор сразу прошел в гостиную.

— Значит, когда прибыли гости, сэра Герберта в гостиной еще не было?

— Именно, сэр, он все еще был в кабинете. Они с мистером Хэйли вышли оттуда, когда пробило восемь.

— Ясно. А потом, когда гости начали расходиться? Супруги Консидайн, насколько я знаю, ушли первыми?

— Да, сэр, примерно в половине одиннадцатого. Они еще довезли мисс Уайтекер до автобусной остановки.

— Ах да! Мисс Уайтекер… Она заранее попросила их об этом?

— Не думаю, сэр. Мисс Уайтекер подошла к сэру Герберту в холле, сообщила, что ее сестра заболела и попросила миссис Консидайн подбросить ее до деревни.

Инспектор Эбботт нахмурился.

— Вы хотите сказать, что для сэра Герберта это было неожиданностью?

— Очевидно, что так, сэр. Он явно был недоволен. Сказал даже: «А если я запрещу?», на что мисс Уайтекер ответила, что уедет в любом случае.

Инспектор Эбботт отметил про себя, что дворецкий явно недолюбливает секретаршу.

— И как на это отреагировал сэр Герберт? — спросил он.

Маршам пожал плечами:

— Трудно сказать. Сэр Герберт редко давал волю своим чувствам.

— Понятно. А как держалась мисс Уайтекер? Она тоже была спокойна?

— О нет!

— Значит, раздражена?

— Можно сказать и так, сэр.

— И больше они не разговаривали?

— Нет, сэр.

— Она просто уехала с Консидайнами?

— Да, сэр.

— А профессор Ричардсон? Он все это время был в холле?

— Да, сэр.

— Вы уверены, что он не заходил в кабинет?

— Абсолютно, сэр.

— А во сколько ушел он?

— Сразу за Консидайнами.

— Значит, вы уверены, что за весь вечер он ни разу сюда не заходил?

Если на все предыдущие вопросы Маршам отвечал не задумываясь, то теперь он попросту замолчал. Он стоял и молчат, бесстрастно разглядывая инспектора. Мисс Сил вер удивленно подняла голову.

— Ну что же вы? — нетерпеливо спросил инспектор. — Я ведь уже задавал вам этот вопрос.

— Прошу прощения, сэр. Вы спрашивали, заходил ли профессор в кабинет перед ужином. Теперь вы хотите знать, заходил ли он сюда вообще.

— И? — процедил инспектор.

— Я этого не знаю, сэр.

— Не понял, как это?

— Видите ли, сэр, это довольно сложно объяснить. В двух словах не расскажешь, Холодные голубые глаза Фрэнка Эбботта, впившиеся в невозмутимое лицо дворецкого, превратились теперь в лед.

— А вы себя не стесняйте, — посоветовал он. — Расскажите в стольких словах, в скольких нужно.

Маршам пожал плечами;

— Как скажете, сэр. Думаю, вам известно, что вчера я уже давал показания инспектору Ньюрбери. Он тоже задавал мне много вопросов. Я как мог старался на них ответить. В том числе он спросил, когда я последний раз видел сэра Герберта в живых. Я ответил, что сразу после того, как леди Драйден, мисс Лайла и мистер Грей ушли наверх.

Эбботт кивнул и вытащил из лежавшей рядом с ним папки лист бумаги.

— Да. Вот что вы ему сказали дословно: «Из гостиной сэр Герберт сразу прошел в кабинет. Убедившись, что в гостиной все прибрано, я проверил буфетную и в одиннадцать, как обычно, отправился обходить дом. Проходя мимо кабинета, я услышал доносившиеся оттуда голоса. Поскольку сэр Герберт всегда поздно ложился спать, я решил, что он опять засиделся допоздна, увлекшись беседой с мистером Хэйли…» А почему, кстати сказать, вы решили, что это был именно Хэйли?

— Потому что я видел, как мистер Грей поднимался наверх. Оставался мистер Хэйли.

— Вы узнали его голос?

— Нет, сэр.

— Вам известно, что мистер Хэйли утверждает, будто действительно заглянул в кабинет чего-нибудь выпить, но пробыл там от силы пару минут и еще до одиннадцати вернулся в свою комнату?

— Нет, сэр, я этого не знал.

— Теперь знаете. И мало того, мистер Грей, проходивший в то время по коридору, подтверждает, что действительно видел мистера Хэйли в его комнате. Это было ровно в одиннадцать, и мистер Хэйли был одет в пижаму. Из этого, как вы понимаете, следует, что человек, который разговаривал с сэром Гербертом в кабинете, никак не мог быть мистером Хэйли.

— Очевидно, не мог, сэр.

— В ваших показаниях говорится, что, услышав в кабинете голоса, вы спокойно прошли мимо и, закончив обход, легли спать.

— Да, сэр.

— А профессор Ричардсон?

— Я вас не понимаю, сэр.

— Послушайте, Маршам, — внушительно проговорил инспектор. — Вы, кажется, не вполне отдаете себе отчет, что оказались сейчас в довольно двусмысленном положении. Вы согласились дать вчера показания, хотя имели полное право отказаться, дождавшись официального вызова в суд. Однако тот факт, что вы дали показания добровольно, совершенно вам не поможет, если выяснится, что показания эти — ложные.

— Сэр!

— Существует такое понятие, как введение следствия в заблуждение. Я нисколько не сомневаюсь, что до сих пор вы говорили чистую правду. Проходя мимо кабинета, вы действительно услышали голоса и вполне могли решить, что хозяин беседует с мистером Хэйли. На этом, однако, ваши показания и заканчиваются — как раз на том самом месте, где, по-хорошему, им следовало бы начаться! Почему иначе вы не стали отвечать на вопрос о том, заходил ли профессор Ричардсон в кабинет в течение вечера? Очевидно, у вас есть на этот счет какие-то сомнения. И я требую, чтобы вы наконец ответили на мой вопрос прямо: что именно вы услышали, проходя мимо дверей кабинета?