Дом молчания - Донато Карризи

Иво Кравери был одет по-домашнему. Без синего пиджака и галстука вице-консул сделался просто встревоженным отцом. Сусана выглядела, как всегда, безупречно и элегантно: в кашемировом свитере с ниткой жемчуга, но и она нервно ходила из угла в угол. Джербер тайком наблюдал за ними, прикидывая, насколько эти двое еще способны противостоять обстоятельствам, не сломавшись вместе с идеально обустроенным пространством.

Пока что они держались. Вот только скомканный лист бумаги, лежавший на хрустальном столике, грозил стать соломинкой, переломившей спину верблюда. С тех пор как Матиас перестал ходить в школу и играть с другими детьми, то есть вести жизнь обычного девятилетнего мальчика, мать умножила заботы о нем. Вместо того чтобы нанять няню, она сама проводила с сыном дни напролет в надежде, что однажды пересилит добровольную изоляцию, вызванную пугающими снами.

В последнее время наметилось улучшение. Родители решили, что Молчаливая Дама перестала сниться их ребенку, что с помощью гипноза Джербер держит этот кошмар под контролем. Они тешили себя иллюзией, что скоро Матиас сможет вернуться в школу и все станет как прежде. Их надежды рухнули.

– Как вы это объясните? – с истерической ноткой в голосе вопросил Иво. Он все не мог успокоиться.

Пьетро взял протянутый ему лист бумаги, выуженный вечером из мусорного ведра.

– Полагаю, тревожится пока не о чем, – безразлично ответил он, пытаясь разрядить обстановку.

– Но эта женщина опять вернулась! – с упреком воскликнула Сусана.

Она никуда и не уходила, мог бы ответить Пьетро. Их разочарование было понятно. На листке бумаги Матиас нарисовал Молчаливую Даму. Портретом это, конечно, назвать было нельзя: черты лица по-детски условные, но черные волосы и темная одежда не оставляли сомнений. Пьетро уже и не ожидал встретиться с ней в реальности. «Наконец-то мы познакомились!» – мысленно воскликнул он.

Имелась, впрочем, одна деталь, на которую родители не обратили внимания, а Пьетро она обеспокоила. Мальчик изобразил женщину с закрытыми глазами. Эрика обмолвилась о том, что у дамы, возможно, «нечеловеческая» природа. Иначе говоря, она не исключала, что та принадлежала иному миру или измерению и использовала Матиаса в качестве медиума. Рассказывая о своей работе в Африке, Эрика сравнила Фату с мощной антенной, способной улавливать отзвуки чужих жизней. Джербер пока пытался отметать подобные объяснения, но не мог отрицать, что в этом доме и в этой семье происходит что-то странное.

Приехав сюда, он вновь обратил внимание, что ремонт не продвинулся ни на йоту. Разумеется, причиной могла быть плохая погода, но ему все больше казалось, что работы заброшены давным-давно. Пластиковая пелена, разделявшая дом на две части, особенно напрягала. В темноте за мутным барьером колыхались тени колонн, перегородок, лесов, стремянок, какой-то строительной машинерии…

– Мне не интересно, по какой причине вашему сыну захотелось нарисовать Молчаливую Даму. Думаю, нам не следует обсуждать рисунок при Матиасе.

Служанка нашла листок в детской. Он был спрятан в мусорной корзинке под кучей мятых бумажек. Родители всполошились и поспешили справиться у психолога.

– Почему не интересно? – спросила Сусана.

– Потому что это не имеет значения, – отрезал Пьетро. – Лучше спросите самих себя, почему он прячет от вас свои рисунки.

Его ответ, как и ожидалось, успокоил родителей.

– Насколько я понял, вы всегда чересчур опекали своего сына, – заметил Джербер. – Сами решали, в какие игры ему играть, что смотреть по телевизору, что читать…

– Как и любые родители, разве нет? – несколько воинственно парировала Сусана.

– Ну да. Вы действовали из благих побуждений, – кивнул он. – Однако неплохо бы иногда интересоваться мнением Матиаса. Вместо этого вы лишили сына голоса.

Иво с возмущенным видом открыл было рот, но тут же закрыл, не зная, что сказать.

– Матиас считает, что имеет право на секреты. Как и все мы, – закончил Пьетро, намекая, что сами они тоже рассказали ему далеко не все.

Иво и Сусана отвели глаза.

– А теперь, с вашего позволения, мне пора начинать сеанс.

Он поднялся в детскую. Матиас лежал под одеялом с комиксом в руках. Когда Пьетро вошел, мальчик улыбнулся ему и продемонстрировал свой талисман:

– Я готов, доктор Джербер.

– Становишься образцовым пациентом, парень, – похвалил его Пьетро.

Заняв привычное уже место за столом, он приступил к ритуалу сборки метронома.

– Кто вас научил убаюкивать детей?

– Мой папа, – с заминкой ответил Пьетро, отметив про себя, что ему трудно в этом признаваться.

– Он тоже пользовался такой штуковиной? – Матиас показал на метроном.

Мальчика одолевало любопытство. Простыми ответами тут не отделаешься, ему нужна история.

– Нет, он использовал заезженную виниловую пластинку. Это такой устаревший аудиодиск с песенкой из старого-престарого мультика.

– С какой песенкой?

– «Простые радости». Ее пел медведь по имени Балу.

Пьетро мог бы добавить, что время от времени эта песенка все еще звучит у него в голове.

– Поэтому пациенты прозвали моего отца синьором Балу, или просто синьором Б.

Мальчик вдруг насупился.

– Что такое? – участливо спросил Пьетро.

– Мама с папой на меня сердятся.

– С чего ты взял?

– Не знаю. Они сегодня какие-то странные, не хотят со мной разговаривать.

– Просто они о тебе беспокоятся, – предположил Пьетро.

– Из-за рисунка, да? – Матиас пытался прочитать ответ на лице психолога.

Врать смысла не было. И раз уж об этом зашла речь, стоило попытаться что-то узнать.

– Зачем ты нарисовал Молчаливую Даму?

– Для вас, доктор Джербер.

– А почему тогда выбросил?

– Передумал. Вы ведь считаете, что она только у меня в голове, так? – Мальчик отвернулся. – Что она, ну… Ненастоящая.

– А ты сам как считаешь? Мне можешь сказать как есть, – добавил Пьетро.

Ребенок должен быть уверен: какой бы ни была правда, психолог его не осудит.

– Я считаю, раньше она была настоящая, а теперь нет.

Джербер смутился, но постарался не показать виду.

– Поэтому ты нарисовал ее с закрытыми глазами?

Матиас кивнул.

– Ты думаешь, что она умерла?

– Да. Она всегда грустная.

Что же, звучит вполне логично, с точки зрения девятилетнего ребенка.

– Как ты думаешь, почему она навещает во сне именно тебя?

– Не знаю. Но лучше бы не приходила.

– А я думаю, она нарочно тебя выбрала.

Ребенок поднял на Джербера заинтересованный взгляд.

– Ты особенный, Матиас. Иначе бы она к тебе не пришла.

На самом деле Пьетро не знал, что привлекает незнакомку в ребенке. Впрочем, его слова подняли Матиасу настроение.

– А теперь – спать, спать, спать. – Джербер подоткнул пациенту одеяло.

Вскоре Матиас засопел.

Дождавшись фазы быстрого сна, Джербер запустил метроном, который теперь автоматически вводил мальчика в транс. Предыдущий сон о Молчаливой Девочке закончился замогильным пророчеством ее матери. Ты отлично научилась понимать, когда перед тобой Таракан. Но однажды ты его не узнаешь. В тот