Убийственный аромат - Юлия Владиславовна Евдокимова

на узкой лестнице-улочке, прекрасно зная, что это «та самая девушка, которая живет у Брианы и помогала полиции в расследовании». А уж после происшествия на яхте, всколыхнувшего всю деревню и обросшего невероятными подробностями, она превратилась в супервуман. Кивки были теплыми, взгляды – любопытными, будто люди ждали, что она прямо сейчас раскроет еще какую-нибудь местную тайну.

Из открытого окна кондитерской «Dolce Vita» доносился взволнованный голос синьоры Мими:

– Мария! Мария! Ты пробовала? Скажи честно, крем не слишком сладкий? Новый рецепт, ох, не знаю… нервы, мои нервы…

Рядом, в крошечной лавке, утопающей в буйстве розовых, алых и белых цветов, владелец «лучших цветов на всем побережье», поливал свои сокровища с видом волшебника, на виду у всех творящего свою магию.

У стойки мини-бара «Da Lucia», где уже собрался утренний «совет старейшин», синьора Мадда, поджав тонкие губы, продолжала сетовать:

– Странные люди, эти туристы! – Она с пренебрежением махнула рукой в сторону пекарни на углу, откуда доносился сладковатый запах только что испеченных корнетти- круассанов. – Едят их сухое крошево и нахваливают! А я-то знаю. Синьора Аделина – она слишком стара, никаких новшеств. Да и пекарь Сауро… – Тут голос Мадды понизился до драматического шепота. – Нехороший человек! Играет, представьте, на трубе в оркестре Амальфи, а на мою вечеринку в честь восьмидесятилетия! – отказался прийти поиграть! Прямо сказал: «У меня репетиция». Репетиция! Подумать только! Разве можно доверять выпечке человека с таким чёрствым сердцем? Труба – вот где его душа, а не в тесте! И печенье у него такое же – без души, сухое!

Рыбак Тонино только что получивший свой «исправленный» кофе (чем же еще можно исправить кофе, если не несколькими каплями граппы!) хрипло хмыкнул:

– Может, он просто твой праздничный торт боится пробовать, Мадда? Помнишь прошлый год? Ты сама потом три дня…

Его заглушил взрыв возмущения синьоры Мадды:– Тонино! Как ты смеешь! Мой торт был шедевром! Этот Сауро – он… он ревнует! Ревнует к моим кулинарным талантам! Вот и трубит назло вечером у меня под ухом!

Солнце припекало все сильнее, выгоняя последние тени из переулков. Саша улыбалась, слыша, что отказ прийти поиграть на трубе напрямую влияет на качество печенья, вдыхала запахи моря. Соль в воздухе, прогретом солнцем становилась все ощутимее, смешивалась с еле уловимым дымком чьей-то сигареты. Внизу под отвесной скалой шуршат волны, а крики чаек прорезают воздух; скоро, скоро по этим ступеням потянется нескончаемых поток тех самых «странных людей», не ведающих о сражениях труб и тортов, кипящих за идиллическими фасадами. А пока Позитано дышал полной грудью, жил своей мелодраматичной и порой комичной, душисто-апельсиновой жизнью, где каждый знал каждого, а пирожное могло стать поводом для детективной истории не хуже любого настоящего преступления.

– Алессандра! – Крикнула Анналена из дверей Caffѐ di Positano,– Ты как раз тот человек, что мне нужен!

– Что я натворила на этот раз? – засмеялась девушка. – Теперь она понимала, почему Бальери купил здесь дом и категорически отказывался вникать в расследование, а еще лучше понимала, почему скоро он убежит отсюда и не вернется до осени.

– Ничего, кроме того, что помогла полиции арестовать убийцу парфюмера и похитителя той милой девочки.

– Но еще неизвестно, убил ли Луиджи парфюмера… Погодите, его только что арестовали, откуда вы узнали?

Анналена пожала плечами, от чего ее внушительная грудь заколыхалась.

– Люди рассказывают мне всякое…

– О, Альфонсо всегда пытался заставить их с Нунцией писать для местной газеты,– хохотнул цветочник Энрико.

– Я раздаю свои знания бесплатно и только тем, кто мне нравится,– гордо заявила женщина.

– Это значит, что она любит посплетничать, – подмигнул старый цветочник.

Анналена игриво подмигнула в ответ. Убийство уже не шокировало, жизнь потекла в прежнем русле. Деревня пришла в себя и любопытствовала по поводу ареста убийцы лениво, между прочими новостями.

– Я бы арестовала этого продюсера только за то, что он отказался принять мою блестящую идею,– продолжала Анналена.

– Это какую же? У тебя их по десять на дню.

Анналена не удостоила Энрико взглядом, нырнула в двери и через минуту появилась с длинной перечницей в руках, размером с половину самой Анналены. – Вот!

Саша вспомнила, что уже слышала эту историю. Анналена хотела, чтобы в шоу использовали перечницу с рекламой ее кафе. Но Макс отказался и практически выгнал женщину.

– А где реклама? – Поинтересовалась Саша. – Здесь нет никакого логотипа, или что у вас там было.

Анналена ахнула. – Brava! Вот что значит молодые глаза! Так мы перепутали перечницы! Значит моя так и осталась среди их реквизита. Эх, жаль, шоу отменили… Слушай, забери ее с собой, отнеси комиссару.

– Почему вы не можете отнести ее сами?

– Никто в деревне не видит нашего комиссара чаще, чем вы с синьором Карло.

– Зачем ему перечница?

– Как это зачем! А вдруг это улика!

Перечница была торжественно вручена Саше. – Ты же все равно идешь в участок, я права?

«Скоро забудут о моих заслугах, но запомнят городской сумасшедшей» – думала Саша, карабкаясь с перечницей по крутой улице. То дорожному движению мешаю, тащу на себе скутер вместо того, чтобы на нем ехать, то с гигантской перечницей тащусь куда-то. По большому счету, заслуг то почти и нет. А вот странное поведение не забудут. Вот спасибо Анналене, удружила!

Бальери был прав, дорожное движение в Позитано угрожало жизни и здоровью пешеходов. Удивительно, что туристов не давят здесь пачками. Саша чудом увернулась от несущейся прям на нее «веспы», водитель вильнул и с трудом избежал столкновения, в последний момент он затормозил и чуть не перевернулся через голову. Сама Саша успела отпрыгнуть и приземлилась на мягкий участок земли. Пиппо – а это он оказался за рулем – повело меньше. Мотоцикл валялся посреди дороги, пакет, висевший на руле, лопнул и его содержимое рассыпалось вокруг. Бутылке вина из пакета не повезло больше всего, она разбилась, поток темно красной жидкости заструился среди осколков

– Ты что, слепой?

– Извини, я сначала тебя не заметил, а потом был поздно. Ты меня испугала.

– Я тебя испугала? Да это ты меня чуть не сбил! – Саша возмущалась и махала руками, как заправская итальянка.

– Прости, пожалуйста. Мне так жаль!

Он что специально хотел ее сбить? К падению в горах и падению в люк добавляется третий случай? Но Пиппо выглядел таким виноватым и расстроенным, что Саша махнула рукой:

– Ладно, бывает. Все нормально. Тебе помочь? Надеюсь, вино не слишком дорогое.

– Нет, дядя Лучано пьет только дешевое вино, так что я просто куплю другую бутылку. Но твоя перечница сломалась. Прости! Я куплю тебе другую!

– Не парься. – Саша