Багровый мускат - Владислав Белик

сет ролов. Вика в момент опустошила стакан, а следом еще один.

На нее не действовал алкоголь, будто в стакане был намешан сок с сиропом.

– Может тебе еще заказать коктейль? – предложил я.

– Давай, – согласилась она.

Официант принес нам ролы и следом напиток.

– Ты чего не ешь? – спросил я.

– Сейчас буду, – сказала Вика и одним глотком выпила половину стакана.

– Не налегай так, а то мне придется тащить тебя до дома, – я улыбнулся.

– Такси вызовем, если что.

В тишине мы доели ролы, а после заказали еще по напитку.

– Почему ты не хочешь со мной разговаривать? – прямо спросил я.

– Разговариваю, разве не слышишь? – рассмеялась Вика.

– Я о другом… Ты не хочешь говорить о том, что мы пережили.

– Зачем? Разве ты поможешь мне забыть о той бедной девушке? Хотя, по ее улыбке не скажешь, что она страдала! Напротив, ей нравилось висеть на гребаном дереве!

На нас оборачивались люди.

– Тише, Вик! – попросил я и дотронулся до ее ладони.

Вика кинула взгляд на мою руку, затем посмотрела на меня и по ее щекам потекли слезы. Она не пыталась их скрыть, не беспокоилась о потекшей косметике.

– Хочу домой…

Я сел рядом с Викой, обнял ее и прошептал:

– Не забывай, я с тобой. Ты можешь рассказать мне все, что тебя тревожит.

– Я боюсь стать такой-же, – всхлипывая говорила она. – Боюсь оказаться на ее месте, висящей на дереве, с глупой улыбкой на лице. Боюсь, что меня убьют ради какого-то вина.

– Ты мне доверяешь? – спросил я.

Вика кивнула.

– Никто и пальцем тебя не тронет! – шептал я.

– Пожалуйста, поедем домой, – просила она.

Я дотронулся до ее подбородка, Вика смотрела на меня с надеждой. Ладонью я провел по ее холодной, мокрой от слез щеке и внезапно поцеловал. Ее губы были мягкие, нежные. Она обхватила мою шеи ледяными руками и прижалась ко мне.

Теперь я мог ответить ей взаимностью, чувствовал, как Вика стала для меня кем-то больше, чем просто другом из детства. Я хотел оберегать ее, не давать грустить, превращать каждый ее день в праздник.

– Иди умойся, а я пока рассчитаюсь, – обратился к Вике.

Она улыбнулась и направилась в уборную.

***

– Спасибо тебе, – говорила она, сидя в кресле на веранде моего двора. – С той ночи мне не по себе.

Она смыла с себя всю косметику и выглядела естественно.

– Понимаю, – я укрыл ее пледом и сел рядом. – Сам себя чувствую отвратительно. Больше всего мне не нравится, что я тебя втянул во всю эту… грязь.

– Для начала запомни – не ты меня втянул, а я сама согласилась. Могла отказаться, ведь так?

– Так, – ответил я.

Вика молча наблюдала за проливным дождем, а я за ней. Мне нравились ее веснушки, короткие каштановые волосы. Я дотронулся до указательного пальца Вики, а она кинула на меня взгляд, такой теплый и нежный.

Капли дождя бились о дорожку из камня, а осколки долетали до наших ног.

– Извини меня, я должна была обсудить с тобой произошедшее, – сказала она.

– Тебе точно не за что извиняться. Увидеть смерть человека – это страшно, а убийство – еще страшней.

– Родь, не надо выставлять меня мучеником! Ты тогда был рядом, видел тоже самое. Мы оба пострадали! – она сделала паузу. – Если честно, мне стало легче.

– Я рад за тебя.

– Еще у меня будет к тебе просьба.

– Что угодно, – сказал я и ладонями обхватил руку Вики.

– Мне нужно встретиться с отцом.

– Уверена? Думаю, плохая идея.

– Мы с тобой полноправные члены культа, значит отец может говорить что-угодно, разве нет? Он должен ответить на все наши вопросы!

– Сомневаюсь, – сказал я.

– Стоит попробовать, – Вика достала из кармана телефон.

– Ты сейчас ему будешь звонить? – удивился я.

– Если завтра будет хорошая погода – придется работать, так что медлить нельзя.

Мне пришлось согласиться на авантюру.

***

Лёня был рад звонку дочери, по телефону вел себя сдержано, ни одного вопроса не задал и согласился встретиться. Вика предложила приехать ко мне, но он выбрал другое место – винодельню.

Предложение Лёни показалось странным, однако Вика успокоила меня. Мы вызвали такси и через двадцать минут были на месте. Как оказалось, винодельня располагалась недалеко от Массандры, огорожена высоким забором, а на входе стояли последователи. Конечно, ничего не говорило об их принадлежности к культу, однако я видел лица охранников во время сбора винограда.

Нас обыскали, проверили метку на груди и выдали пропуск. Пройдя на территорию винодельни, мы встретили Лёню. Он молча обнял дочку, а мне пожал руку. Мы быстро проследовали за ним вдоль дорожки, по сторонам которой располагались большие бочки с мадерой. Дождь ни на минуту не прекращал буйствовать.

Промокшие с головы до ног, зашли в помещение и поднялись на второй этаж. Лёня открыл ключом дверь и пригласил нас внутрь. Кабинет оказался просторным.

– У меня есть кое-какие вещи, – говорил дядя, роясь в шкафу. – Сейчас, подождите.

– Зачем тебе в кабинете шкаф? – спросила Вика.

– У меня еще есть личный туалет и ванная комната, – заметил Лёня. – Когда закончится сбор винограда, придется чуть ли не ночевать на работе. Дел будет много, а времени мало, поэтому я храню тут одежду.

Дядя достал вещи и вручил их нам.

– Переодевайтесь, а мокрые шмотки кидайте на сушилку в ванной, – сказал он.

Через десять минут я, в футболке с логотипом Арии и длинных штанах, с Викой, в клетчатой рубашке и огромных шортах, сидели на диване в кабинете попивая чай.

– Пап, мне нужно признаться…

– Я все знаю, – перебил ее Лёня. – Вы были в Симеизе.

– Ты же понимаешь, теперь нет смысла от меня что-то скрывать? – спросила Вика.

– Понимаю, – согласился дядя. – Я хотел оградить тебя от культа, не дать им посвятить мою любимую дочь, а ты сама полезла в беду! – он перевел взгляд на меня. – Или не сама?

– Родион тут не при чем! – резко ответила Вика.

– Тогда для чего ты это сделала? Цель Родиона понятна, а твоя?

– Хочу узнать правду про маму!

– Она погибла в автокатастрофе!

– Зачем ты мне опять врешь?!

Лёня замолчал, не отводя взгляд от взбешенной дочери. Он сел на край стола, сложил руки на груди и сказал:

– Всю свою жизнь я защищал тебя, не давал в обиду, любил больше всех на свете. Знай, доченька, если ты откажешься от своего папаши – я все пойму, но не брошу попыток наладить отношения!

Его слова показались мне странными. Неужели он виновен в смерти матери Вики?

– Для начала я расскажу тебе историю нашей семьи, – Лёня подошел