Диана Кирсанова - Созвездие Овна, или Смерть в 100 карат

-     Тогда, может быть, они и не братья? - задумчиво протянул Антон, когда мы, потрясенные, осмыслили услышанное.

-     Может быть.

-     Да нет, вряд ли, - подала я голос. - Илья и Иван похожи, не очень, правда - но родство все равно чувствуется...

-     Ну и ладно. Главное, что мы раскрыли одну тайну. Даже две, если учесть... - она еще немного подумала. - Есть еще одно предположение, правда, пока только предположение, все не точно...

-     Ну?!

-    Мне кажется, эта ваша Руфина Нехорошева в молодости отбывала срок. Может быть, она была репрессирована в сталинские времена, ведь ее молодость выпала именно на них...

-     Почему? - дежурно спросили мы с Антоном.

-     Видите ли... на эту мысль меня натолкнул ваш рассказ, Антон... Эта бабушка, чье тело похитили, как вы сказали, называла телогрейку «бушлатом», а галоши - «ЧТЗ»... В этом очень узнается бывшая заключенная. В тюрьме и лагере рабочую робу называют именно «бушлатом», больше о рабочей одежде так не говорят нигде - ну разве еще в армии... А «ЧТЗ» - это вообще известный сленг репрессированных, которые в лагерях из-за нехватки обуви надевали на ноги обрезки резиновых тракторных покрышек, перевязывая их в двух местах веревочками... Об этом много писали когда-то...

- А почему «ЧТЗ»?

-     Ну, это - «Челябинский тракторный завод» сокращенно... - Вот, -вновь немного помолчав, продолжила Ада. - Я думаю так: долгие годы Руфина, по старой привычке некоторых политзаключенных, скрывала свое лагерное прошлое, а к концу жизни действительно стала заговариваться, все путать и тем невольно себя выдала.

-     Да, но при чем же здесь ее слова о драгоценных камнях?

-     Трудно сказать... Может быть, что именно этого мы никогда не выясним. Но вот о прошлом этой женщины, даже имея на руках такие скудные данные, к тому же состоящие из одних только предположений, я постараюсь узнать по своим каналам. У системы, в которой работает следователь Бугаец, очень хорошая справочная база, - добавила она не без иронии.

-     Это все, да? А что же с этим... привидением?

-    Привидение? В привидения я не верю. Кто-то занимается мистификацией и старается до смерти испугать вашу Аллу. И это... - она подумала, чуть склонив голову к левому плечу, - и это не может быть ни ее пасынок, ни ее сестра.

-  Почему?

-    Пасынок Павел - молчаливый, замкнутый, немногословный парень, к которому больше всего подходит слово «бирюк». Но в то же время в нем бушует какой-то скрытый огонь, который при определенных обстоятельствах может сжечь этого человека изнутри. Нет никакого сомнения, что Павел Нехорошев - Козерог. Это знак стихии Земли. Знаки Земли, основательные в своей прочности, медленно постигают новое, не сразу реагируют на совершающиеся вокруг них перемены, но если воспримут их, то ухватятся за них мертвой хваткой и будут мужественно их отстаивать. Все, что относится к прочности, надежности, конкретности, а также высокой работоспособности, кропотливости, упорству, тщательности, - все это свойственно людям стихии Земли. А наряжаться в саваны, шастать по ночам, улюлюкать и завывать под окнами - на это способны куда более романтические натуры.

-     А Неля?

-     Неля... - задумчиво протянула Ада. - Вы заметили, что она взяла на себя роль... как бы это сказать... жилетки, в которую все плачутся? С большим пониманием и сочувствием она говорила об Алле. И в то же время - жалела Ивана, и не просто жалела, а дала понять, что она в курсе   его   самых   сокровенных   тайн,   например   таких,   что   он   до самозабвения   влюблен   в   собственную   жену   и   очень   хочет   от   нее ребенка. Лично у меня нет сомнений в том, что Неля - Рыбы. Этот знак Зодиака   всегда   посочувствует   больному,   захочет   поддержать   его   и спасти, благодаря таким людям на свете всегда есть кому поплакать в жилетку, никто другой так не пожалеет вас в трудную минуту. Но Рыбы - знак стихии Воды. Они испытывают необходимость страдать, жертвовать собой - некоторых из них привлекает мазохизм, но никак уж не садизм, а пугать людей привидениями - это очень близко к садизму. Нет, Неля тоже никак не может быть способна на такую мистификацию.

...Одноглазый связал мне руки и ноги, засунул в рот кляп из вафельного полотенца, поставил у стеклянной стены и стал расстреливать из пистолета. Пум! - первая пуля пролетела в сантиметре от моего уха, и я закрыла глаза; клак! - вторая едва не задела меня по носу; блям! - третья ударила по лбу, но голову не пробила, а почему-то скатилась на подушку.

Я открыла глаза и приподнялась, потирая лоб; рядом лежал крохотный гравийный камешек, из тех, которым были посыпаны дорожки в нашем дворе. Камешек мог прилететь только в открытую форточку, а забросить его мог только Тошка, потому что стоило мне подойти к окну, как я увидела его, стоявшего внизу у нашего «Фольксвагена» и подававшего мне руками таинственные знаки. Один знак, впрочем, читался четко: «Выходи!»

«Как только это он сумел-то, в форточку третьего этажа камнем попасть!» - ворчливо подумала я, натягивая джинсы. И окончательно обозлилась на Антона, лишившего меня законного отдыха.

-     Понимаешь, - возбужденно говорил мне мой старый приятель, заводя «Фольксваген» и совершенно искренне не замечая моей кислой, изможденной трехдневным голоданием физиономии, - понимаешь, я понял! Я понял, откуда твой Одноглазый взял парик и всю другую старую одежду!

-     Ну и откуда? - спросила я пасмурно. С Антоном было бесполезно выяснять отношения.

-     В сарае у Апки и Ивана!

-        Почему там? Почему не в хлеву у Ильи и не в погребе у, допустим, Нели?

-        Да ты не спорь, ты слушай, слушай! Помнишь, Апка тебе рассказывала о своем драмкружке? А также о том, что они добились начала строительства нового клуба, а когда старый снесли, то костюмы свалили в ее сарае? А я сегодня ночью об этом вспомнил, и меня прямо как ударило! Что такое театральные костюмы? Это парики - раз, всякое старье - два, и большой выбор на все размеры - три! Значит, когда этот Одноглазый приходил в дом к Ивану и Апке, он мог переодеться именно там! Переодеться и исчезнуть! Пока его не нашли убитым в этом парике! Но тогда получается - что?

-     Что?

-     А то, что его настоящая одежда, та, которую он снял, может сейчас лежать в том же сарае! И самое главное - поэтому мы сейчас туда и едем! - в этой одежде могут храниться какие-то его документы, бумаги! Они нам помогут! Именно сейчас мы можем проникнуть в этот сарай незаметно, - продолжил Антошка. - Утро, Пашка в школе, взрослые на работе... Сарай, ты говорила, у них не заперт. Зайдем и посмотрим!

-     А если мы ничего не найдем?

-     Ну, тогда никто не узнает, что зря съездили. Все продумано! Через полтора часа мы снова въезжали в поселок Береговой. Все так же бросив машину у стройки, торопливо пробрались к дому Ивана Нехорошева   -   и   остановились   в   нерешительности:    по   ту   сторону калитки,  положив на  вытянутые лапы лобастую голову, лежал Аргус.

Собачьей морды с нашего места было не разглядеть, но и связываться со здоровенным кавказцем, мягко говоря, не хотелось.

Однако еще вчера живо реагирующий на каждое постороннее движение пес сегодня казался странно неподвижным. Более того, насколько я могла видеть, брюхо собаки, казалось, намокло от осенней грязи. Странно, что пес лежал в луже - не поросенок же он, в конце концов!

-  Фью-ю-ю!.. - тихонько посвистел Антошка и бросил в Аргуса сухой сучок. Против ожидания, пес не только не вскинулся, но и не повернул головы, не дернул ухом.

Помедлив еще некоторое время, Тошка скрипнул калиткой и вошел во двор.

Я последовала за ним - и склонилась над мертвым Аргусом, чьи живот и лапы вымокли в его собственной крови...

Наполовину приоткрытые собачьи глаза давно остекленели. По одному из них неторопливо ползла большая сонная муха.

-      Его топором убили, - прошептал Антон, указывая на валявшийся рядом колун; к окровавленному лезвию прилипли клочья палевой шерсти.

-      Не смотри! - попросил меня приятель, но было поздно: перед моими глазами все поплыло, в носу защипало. Я знаю, не все меня поймут, но погибших безвинно животных мне всегда бывает жалко больше, чем людей...

Антон, не давая мне раскиснуть над телом убитой собаки, взял меня за рукав, потянул, и мы осторожно прокрались к сараю. Дверь его и в самом деле была открыта, она даже покачивалась на несильном ветру, повизгивая ржавыми петлями, зазывала нас призывно - но надо было еще убедиться, что хозяев действительно нету поблизости. Иначе мы со своим несанкционированным обыском сарая можем попасть в сложное положение!

Пришлось вернуться к дому. Моля провидение о том, чтобы мне не пришлось снова наткнуться на Ивана, который с места в карьер мог бы залепить нам по мордасам, я осторожно стукнула костяшками пальцев в окно рядом с крылечком - тишина. Наблюдавший за моими манипуляциями с явным нетерпением Тошка решительно перекинул длинные ноги сразу через все три ступеньки и с требовательным: