Жатва - Лора Кейли

что Кэтрин отравили.

Люди в костюмах пробыли в её комнате более часа, они что-то искали и переворошили там всё.

– Что-то нашли? – спросил их Виктор Флетчер, когда те выходили из дома.

– Всё в порядке, – сухо сказали они. – Ах да, тело вашей жены мы вам пока не отдадим.

– Эпидемия? – лишь спросил он.

– Всего доброго, мистер Флетчер.

Глава 3

Слух о случившемся уже разнёсся по городу. У дома Аманды стоял полицейский седан и привлекал к себе любопытные взгляды.

– Значит, вы считаете, что вашу дочь похитили? – переспросил её человек в форме.

– Я лишь знаю, что моя дочь не могла сбежать сама, – задыхалась Аманда.

Ей казалось, она это уже говорила, ей казалось, они заставляют её снова и снова повторять элементарные вещи, лишь бы не начинать ничего. Они всё записывали в свой блокнот, всё кивали и переглядывались, всё так же стоя на месте уже почти час. Ей уже стало казаться, что они и не полицейские вовсе, а сообщники похитителя. Невозможно же так долго не делать совсем ничего.

– Может, вы сделаете хоть что-то? – посмотрела на них Аманда.

– Конечно, – кивнул полицейский, – надо обыскать дом.

– Чей? – не поняла она.

– Ваш дом. И подвал, пожалуйста, – он протянул руку. – У вас есть ключи от подвала?

Полицейский всё так же не двигался с места, даже с ключами в руках. Он записывал данные Аманды, потом ребёнка и даже её погибшего мужа.

– А это зачем? – спросила она.

– Для дела. Всё нужно для дела, – даже не посмотрел он на неё.

– Ну, – не выдержала наконец Аманда, – вы обыщете дом?

– Я не по этой части…

– А кто, кто – по этой?!

– К вам придут. – Он улыбнулся ей штатно, такой же сухой улыбкой, какой улыбался всем, развернулся и вышел из дома, как будто ничего не случилось, как будто никто не похищал детей.

– Кстати, – обернулся сержант, уходя, – вам психолог не нужен?

– Что? – не поняла Аманда.

– Психолог…

– Не нужен мне психолог! – закипала Аманда Линч. – Мне нужно найти мою дочь! – понизила она голос.

– Это хорошо, что не нужен, сейчас с ними беда.

– Почему?

– Сейчас многим нужен психолог. – Он помялся на месте, ещё раз взглянул на дом и вздохнул. – В общем, если вас не будет дома, дверь и подвал ребята сами откроют.

– А когда вы начнёте искать?

– Работа идёт, – кивнул он ей и сел в свой полицейский «Форд».

Полицейские пришли лишь к обеду следующего дня. Она оборвала все телефоны, и только когда позвонила директору школы, а тот созвонился с ними, полиция добралась до неё.

Аманда сжимала кулон в руке, пока люди в форме осматривали дом. Цепочка не сорвана, застёжка была исправна. Почему так потемнело серебро…

Мысли путались, обгоняя друг друга, запинались и вновь поднимались, выстраиваясь в хоровод, гудящий и шумный, сводящий её с ума. Это всё какой-то кошмар, временное безумие, чья-то ужасная шутка, но не реальность. Нет! Реальность такой быть не могла.

– Никаких следов похищения нет, – сказал один полицейский, спускаясь к ней со второго этажа.

– Я нашла цепочку, – вдруг сказала она.

– Что, простите? – Он подошёл к ней.

Аманда не понимала, почему не сказала об этом раньше, будто эта память о её маленькой Эби должна была принадлежать только ей. Она протянула цепочку полицейскому.

– Я нашла её на окне, она лежала на подоконнике с улицы.

– Ваша дочь могла снять её сама? – посмотрел он недоверчиво на Аманду.

– Она никогда её не снимала. Только вот…

– Только вот что?

Неужели он думает, что она сама сняла эту цепочку с Эби, неужели он думает…

– Мэм, вы хотели что-то сказать.

– Серебро, – сказала она, – серебро темнее, чем было, и, кажется, проба чуть стерлась.

Он перевернул кулон в руке.

– Дети неаккуратны с вещами, серебро темнеет быстро, а что проба потёрлась, так это пока ни о чём не говорит. Когда вы в последний раз разглядывали цепочку ребёнка? Может, состояние и было таким?

– Может, и было, – согласилась Аманда. Она и правда за ним не следила.

Полицейский осмотрел предмет ещё раз, порылся у себя в куртке, достал небольшой пакет и опустил кулон с цепочкой в него.

– Скажите, какие у вас были отношения с дочерью? – посмотрел он на неё, положив пакет с вещдоком в карман.

– Хорошие, – не поняла вопроса Аманда.

– Девочка не могла сбежать? Или что-то в этом роде?

– У нас хорошие отношения, – повторила она.

– А где отец ребёнка?

– Он погиб.

– Давно?

– Три года назад, он был в экспедиции.

– А, – с пониманием кивнул полицейский. – Мне очень жаль…

Вдруг его рация зашипела.

Непонятный голос сквозь шуршащий шум назвал какой-то адрес.

– Нашли? – замерла в ожидании Аманда.

Офицер показал жестом, что это не про неё, и поспешил уйти.

Аманда припала к окну: он и ещё один полицейский, что всё это время осматривал двор, подходили к дому Виктора Флетчера.

Какое-то время всё было тихо, но через пять минут тишина небольшого города прервалась звуком сирен. «Скорая» встала у дома Аманды, припарковавшись возле полицейской машины.

– Миссис Флетчер? – спросил водитель.

– Флетчеры там, – указала она.

Водитель ещё раз взглянул на полицейский седан и, вывернув руль влево, вернулся на проезжую часть.

Из дома Флетчеров на носилках вывезли Кэтрин. По виду она была без сознания. С мистером Флетчером говорил полицейский, потом он перекинулся словом с фельдшером и зашёл в «Скорую» сам.

«Они не будут искать мою дочь, – поняла она, – сегодня уж точно». Принтер выплёвывал цветные листовки одну за другой, одну за другой. Когда их количество перевалило за сотню, он загудел и заглох.

Разыскивается: Эбигейл Линч. 8 лет.

Волосы русые, глаза голубые. Ушла из школы и до сих пор не вернулась. Всем владеющим какой-либо информацией просьба сообщить по телефону…

Аманда останавливалась возле каждой автобусной остановки, возле каждого столба и доски объявлений, она не слышала больше сирен, она не видела колесивших по городу полицейских – все будто и не собирались искать её дочь.

– Здесь нельзя клеить объявления, мэм, – подошёл к ней патрульный на одной из остановок.

– У меня пропала дочь, – разглаживала она объявление.

– Объявления о пропаже человека могут клеить только волонтёрские организации или полиция.

– Но полиция не делает ничего!

Полицейский молчал.

Аманда села в машину и, уже отъезжая, увидела, как он сорвал листовку.

– Чёртов ублюдок, – ударила она по рулю, – вот же гад!

Теперь она останавливалась в таких местах, где не было полицейских, где улицы были тихими, а автобусы редки, где каждый был сам по себе, но знал о соседях всё.

Аманда разглаживала фото дочери, что неровно приклеилось на одном из столбов. Это была последняя листовка, и ей вдруг показалось, что её на ней могли не узнать. Дети так быстро растут и так не любят фотографироваться. Когда она делала это фото, полгода или год назад? Сейчас ей казалось, что Эби была чуть старше, и волосы чуть потемней, и зачёсаны были не так – глаза её девочки смотрели в её глаза, будто моля о помощи безмолвным оглушающим криком.

Что с ней сейчас?

– Может быть, она тоже сошла с ума? – произнёс кто-то рядом прокуренным голосом, откашливая сигаретный дым.

Позади неё стояла старая женщина в красных туфлях, цветастом наряде и неровно надетом плаще, с лохматым сумбуром на голове и лицом, испорченным старостью.

– Простите? – не поняла Аманда.

– Я говорю, – подходила она, шатаясь, тыча сигаретой в лицо её Эбигейл, – может, малышка тоже сошла с ума и поэтому потерялась?

– Сошла с ума? Я не понимаю.

– Никто не понимает, – причмокнула старая женщина и опять чуть не упала.

– Вы пьяны?

– Это вы пьяны, – рассмеялась она, – это вы не ви-ди-те ни-че-го… Ничего! – Она обводила тлеющей сигаретой округу, будто очерчивая магический круг. – Вы не видите, вы все слепы!

– Не видим что?

– Они травят нас! Травят нас, чтобы мы все здесь сдохли! И никто ничего не замечает! Сейчас и дети сходят с ума. И ваша сошла, – повторила она снова.

– Вы её видели? – Аманда подошла к женщине ближе, но отринула от сильного перегара.

– Зета Роуз! – вдруг сказала