Не надо было вмешиваться - Михаил Александрович Михеев

Пришлось еще поднакопить, чуток занять, нанять мастеров, да не каких-то молдаван-таджиков, а нормальных, местных, и только после того, как они привели новое жилище в порядок, заселяться.

Обратной стороной вопроса был тот факт, что большая часть народу в подъезде жила здесь чуть ли не с момента строительства дома. В их мирок-междусобойчик с давно и качественно сложившимися отношениями Игорь не вписывался категорически. Во-первых, он был чужаком. Во-вторых, ему было категорически наплевать на местные традиции и, к примеру, болтать ни о чем с бабкой-маразматичкой, живущей на первом этаже, не был согласен ни за какие коврижки. Его время, как он сам считал, стоило слишком дорого для того, чтобы тратить его на выслушивание чьего-то бреда. И пускай обижается хоть до второго пришествия – ему-то до этого какое дело? И с алкашами у подъезда он «за жизнь» языком трепать не собирался. А с еще одной соседкой, хамоватой бабой, раньше, еще при Союзе, работавшей в продуктовом магазине, он даже не здоровался. Принципиально. И плевать, что кому-то это не нравилось. В-третьих, у живущих относительно небогато соседей он заработал стойкую репутацию буржуя. Потому что не экономил на еде и одежде. Потому что не сам клеил обои, а нанимал людей, и ремонт, Игорь этого не скрывал, был дорогим. Потому что ездил не на потрепанной жизнью и отечественными дорогами «ладе», а на вполне приличной «киа», да не обычной, а стремительно входящем в моду кроссовере. И никому не было дела до того, что ради этих благ Игорь пахал как проклятый, а не дул по вечерам пиво и не стучал костяшками домино. Да что там, по вечерам ему частенько на телевизор сил не хватало… Однако местным долбодятлам всего этого не объяснишь, и в результате отношения между ним и соседями находились в состоянии вялотекущего конфликта. Он их не замечал, они ему вслед кривились. Хорошо еще, до открытого противостояния дело так и не дошло. Но сейчас эта ситуация, обычно ничуть не беспокоившая Игоря, могла выйти боком: увидят соседи, с чем он идет, живо участковому настучат, а со Степанычем, крепким и битым жизнью мужиком с орденом за чеченскую войну и погонами лейтенанта на плечах, он конфликтовать не хотел.

В общем, попадаться на глаза жившей с ним бок о бок кодле Игорю совсем не улыбалось. Может, и не настучат, конечно, но знают двое – знает и свинья, а он сам еще не разобрался до конца в ситуации, а потому, оказавшись в заплеванном лифте, вздохнул с облегчением. Обшарпанные, как и в большинстве лифтов, двери, тем не менее, надежно отрезали его от возможных взглядов извне, после чего Игорь облегченно вздохнул и мысленно сделал в сторону окружающего мира неприличный жест.

Тяжелее всего было у самой двери, когда пришлось, удерживая невольный трофей, рыться по карманам, разыскивая непонятно куда девшиеся ключи. Хорошо еще, соседи по лестничной площадке его увидеть не могли в принципе: если на первом этаже еще мерцала полуобморочным светом слабенькая лампочка, то здесь она навернулась давно и надежно. Патрон, видать, был ни к черту, и лампы выгорали почти мгновенно, а вместо того, чтобы ликвидировать причину, домоуправление попросту не стало больше вкручивать новые. Оставалось только материться сквозь зубы, но сделать что-то в подобной ситуации было просто нереально. Отечественное ЖКХ – государство в государстве, и, такое впечатление, закон им не писан. Разве что самому все переделать, но Игорь возиться не стал принципиально, а остальным, похоже, было все равно. Так что стоял на лестнице мрак, сквозь который через глазок было ничего не видно. Раньше это бесило, зато сейчас было на руку, и, повозившись пару минут с замком, Игорь попал, наконец, в свою квартиру.

Только после того, как с лязгом закрылась наружная, сделанная из толстого металла и топорная на вид, но очень прочная дверь, а потом с легким сытым чавканьем повернулся замок на двери внутренней, Игорь зажег, наконец, свет. Несколько секунд поморгал, заставляя глаза привыкнуть к излишне яркому после темного подъезда свету. Зрение у него было хорошее, но постоянная работа за компьютером изрядно снизила темпы адаптации, и к изменению освещенности привыкать теперь приходилось долго. Впрочем, эта проблема была уже привычной и не слишком его волновала.

Такой же привычной была и обстановка в его холостяцком жилье: чисто, добротная мебель, качественно, но как-то холодно. Уютом здесь и не пахло, хотя Игоря это по большому счету устраивало. Все равно большую часть времени он проводил на работе, здесь фактически только ночевал, а раз так, нечего было зря мучиться с рюшечками и оборочками. Да и гостей он сюда не водил – так, родные были на новоселье, и все. Нет, были у него и товарищи, и, кхм, подруги… В широком смысле этого слова… Только с ними со всеми он встречался не здесь, предпочитая, если что, ходить в гости сам. Ну не тянуло его быть душой компании. Фактически с момента, как он здесь поселился, ребенок, лежащий у него на плече, был первым чужим человеком, перешагнувшим высокий порог его дома. Точнее, перенесенным через порог, но данное обстоятельство дела не меняло.

Кстати, для ребенка он что-то тяжеловат… Игорь был в неплохой форме, во всяком случае, тренажерку посещал регулярно, так что груз в первый момент не показался ему слишком уж большим, только вот пройдя некоторое расстояние по скользкой дороге, а потом еще поднявшись наверх, пускай и на лифте, начал чувствовать, что неожиданный попутчик отнюдь не пушинка. Словом, очень хотелось освободить плечи, но не на пол же его бросать…

С тоской посмотрев на девственно чистый пол, который сам лично раз в два дня протирал, Игорь вздохнул. И что за невезуха… Зимние ботинки с высокой шнуровкой сами собой с ног не слезут, как ни проси. Пришлось аккуратно проходить в комнату прямо в них, оставляя за собой мокрые следы, опускать груз на диван и возвращаться в прихожую. И первое, что Игорь сделал после того, как вернулся и смог-таки разуться, а заодно скинуть пуховик, это протер за собой. Только после этого он вернулся к своему трофею и смог рассмотреть его внимательнее.

М-да… Трофей оказался чуть иным, чем показалось вначале. Рост, конечно, мелковатый, он и ввел в заблуждение, но рожица уже не совсем детская. Лет четырнадцать навскидку, хотя Игорь мог и ошибаться, все же детьми он не интересовался совершенно и своих пока заводить тоже не жаждал. Девчонка или пацан – хрен разберешь, в этом возрасте разница невелика, волосы черные,