Рита Тальвердиева - Близнец для президента. Роман с музыкой

Ознакомительный фрагмент

Во! В том и соль. В амбициях. Захотелось, блин, признания. Полпредом от депкорпуса ударить по глубинке и бездорожью. «Ударил». И – вляпался. В весьма скверную штуку. В дерьмо!

Нет, наехал бы на него по пьяной лавочке мордоворот какой, или, что лучше – противник от партии побежденных, ходил бы он сейчас в героях. А мразь та, что руку подняла, гнила б в психушке или латала б очко в СИЗО.

Но вместо судьбы героя ему выпали карты шута горохового. С подобным «имиджем» и партийцы родные открестятся, – понял он. – Особенно, когда эта фотка пойдет гулять по NETу и развлекать любителей желтой прессы.

С этого дня, – проступило вдруг явственно, – он труп. Политический труп. Мистер Никто. Пустышка.

Главное, в Москве скажу – не поверят, – застонал он от досады. – И даже – Люська! – вскинулся было он и тут же поплатился: боль вновь лягнула под дых и заплясала огненную жигу.

– О чем это я? – попытался он отвлечься, баюкая в ладони вспухшую щеку. – Ах, да! О Люське… Вспомнит еще, картавая, как лет пять назад к горничной-чувашке он под юбку залез. А наутро ее мужик с ножичком и прискакал… Скрутили тогда мужика. Вмиг. Свита была – не подступишься: кандидат в депутаты. Одномандатник, блин. Фигура… Конкуренты-оппоненты расслабиться не давали и эскорт был что надо. С выучкой. На все случаи жизни.

Только, кто ж его потом Люське заложил? Вопрос…

Предают только свои, – вздохнул он и распахнул глаза. – Кажется, боль утихла. Но в сознание вновь вторгся тот нелепый до пасквиля эпизод: под юродивого попал-подставился. Как пацан. Пришлый паломник-уродец его и оприходовал. Прилюдно. На потеху репортерам. Ум-мо-ра, – всхлипнул он.

Теперь отчаянно заныла душа.

Короткий спич перед селянами удался. Перечень оглушительных цифр – вызвал аплодисменты. Неожиданно запели колокола.

– Надо же, – удивился он, – население в десять тысяч, поликлиники своей нет, а храм – нате, пожалуйста!

Отчего-то стало не по себе. Близорукое солнце прикрылось тучей. Порыв ветра заставил поднять воротник. Не по его ли душу звон? – дрогнуло вдруг в груди. Он поежился.

Но… Трагическая нотка знамения упала в кипящий фарс. Откуда ни возьмись выпрыгнул на середку гном-юродивый. Росточком до пупа; глистой скрючен; на ветру космы седые полощутся; усы землю метут; в глазах – угольки мерцают. В руках уродца – крест резной, деревянный. Он им и машет, будто крестить народ собрался. Вновь проявились фотографы, замелькали. Дескать, типаж интересный, из паломников… Смотрю, а люди уже головы склонили; как загипнотизированные, к бормотанию его прислушиваются, внимают. Обернуться не успел, а юродивый… крестом меня и припечатал. Метил, гад, в голову, едва увернулся. Но зубы он мне пересчитал. А вспышки… Вспышки репортеров доконали.

Стас, помощник мой верный, скрутил уродца, тот и размяк, стал слюни пускать…

Дал я, разумеется, отмашку: отпустите, мол, на все четыре стороны. Больной, мол… И толпа солидарно загудела, – вздохнул он. – Толпа, – механически повторил он вслух, осознавая, что боль поутихла. И за что в старину юродивых любили? Бр-р-р-р.

А Стас очень долго мыл руки, даже в стакане водки их купал, – усмехнулся он.

Боль уже не пульсировала. Отступила. Он так и не заснул. Но туманный зимний рассвет встретил с улыбкой: еще одно утро и он будет дома.

…Он раскрыл рот и смежил веки. Вид древней бормашины в рваном резиновом кожухе тонуса не прибавил. От подобного динозавра он однажды сбежал в далеком детстве. Сейчас не сбежишь. Идешь, как на казнь. Своим ходом. Стало быть, надо…

Дрелью затряслась в руках доморощенного дантиста бормашина. Он приоткрыл глаза. Последнее, что ему было уготовано видеть в этой жизни, – тонкие резиновые перчатки дока. Электрический заряд в 250 ватт, вырвавшись на свободу, прекратил его страдания. Он перестал быть шутом и превратился в мученика.* * *

г. Забаровск, февраль 2008 г.

– Где Света?! Где доченька? Где?!! – мертвой хваткой вцепилась она в рукав мужа и, не сдерживаясь, зарыдала в полный голос. – Что с ней сейчас делаю-ю-ют?..

Ее муж словно впал в ступор.

– Очнись! Тебе говорят! – она потянула его с дивана. – Вста-вай, ищи!..

Он вздрогнул и обреченно приобнял жену.

Стоявший у дивана парень – личный водитель, он же телохранитель и, практически, друг семьи, – осторожно откашлялся, пытаясь обратить на себя внимание. Ну, и обратил на свою голову.

Женщина вздрогнула и расстреляла взглядом обоих. Последний выстрел достался мужу:

– Это все ты! Твоя политика! – зашептала она страшным голосом. – Допрыгался, мэр долбаный!..

– Галиночка Петровна! Галочка, – подала голос экономка. – Послушайте, что Диня придумал! – подмигнула она парню.

Нехитрая уловка подействовала.

Галина бросила терзать мужа и повернула к нему заплаканное лицо.

– Галина Петровна, – нарочито бодрым голосом начал Денис, – раз они позвонили, все будет тип-топ.

Рот Галины некрасиво дернулся.

– Ну, я к тому, – взволнованно зачастил он, – это – не отморозки и не бандюги. Сумму они запросили не запредельную. Даже скромную… Просто… – пожал он плечами, – ловцы удачи…

– Ты что мелешь-то, – зашипела экономка, заметив, что лицо хозяина начало багроветь.

– А то! Не причинят они ребенку зла. Мы их условие выполнили. Никто их не пасет. Деньги приготовлены, – кивнул Денис в сторону пухлого пластикового конверта. – Еще максимум час-два – и мы увидим Светика живой и невредимой. И – убедим: это был сон. Или… сказка. Ребенку-то пять лет. Все быстро выветрится и быльем порастет…

Экономка поощрительно закивала.

Пока он говорил, взгляд Галины стал более осмысленным. Она отбросила скомканный платок в сторону и поднялась с дивана. Подойдя к окну, некоторое время пристально вглядывалась в темень и, обернувшись, вдруг вымолвила:

– Вспомнила!

Тут очнулся и муж. Его взгляд стегнул сильнее, чем окрик.

– Пару дней назад, – задумчиво начала она, – Светик испуганно закричала. Она увидела в окне, этом окне… бабку-ежку, – тем же ровным голосом продолжила Галина. – Так ей показалось, думала я. А доча все билась в истерике: я боюсь ежку, боюсь… Чтобы успокоить, я предложила ей поиграть в сыщиков. Мы обошли комнату, вместе заглянули под диван, за телевизор, даже – в тумбочку. Раздвинули до упора шторы и проверили щеколды на окне. Я своего добилась, – тем же механическим голосом закончила она, – ребенок уже вовсю тискал котенка. Но!.. – едва слышно выдохнула она и пауза, томительная пауза ударила морозом по коже. – На стекле… со стороны улицы… – спазмы мешали ей говорить, – я заметила небольшое запотевшее пятно, круглое, размером со сливу. Оно. На глазах. Таяло…

Все были ошарашены. Денис подвел ее к дивану.

Муж распахнул окно и свесился наружу. К нему подошел Денис. Какое-то время они что-то там высматривали.

– Ерунда! – отмахнулся Денис. – Вам показалось, – попытался успокоить он взглядом Галину.

Она лишь качнула головой.

– Но ты ведь знаешь! – вскинулся теперь муж. – Водосток на расстоянии пяти метров, пожарной лестницы нет, стены гладкие. До соседнего балкона метра три. До земли – десять. До крыши – столько же!

– А карниз? – едва шевельнулись побледневшие губы.

– Ха! – хлопнул по ноге себя муж, – только Светочкина ножка и уместится. Плюс наледь. Зима!.. – тряхнул головой он и чуть тише добавил: – Тебе показалось, Галя. По-ка-залось!

– Ворюги и не на такое способны, – приковала было к себе внимание экономка, но мелодичный перезвон прозвучал как гром среди ясного неба. Первая очнулась Галя и бросилась к телефону. Подержав секунду у уха, она с ужасом протянула трубку мужу:

– Тебя! Они – хотят – тебя…

Не прошло и минуты, как входная дверь выпустила главу семейства, главу славного уральского городка. Он успел схватить ключи от машины и пакет с выкупом. Оставалось лишь следовать инструкциям.

…Уже за полночь победным гонгом заскрежетал замок. Дверь распахнулась. На пороге стояла Светик. Слегка заспанная, но довольная – рот до ушей:

– Мама! Мамочка! А я в гостях была! У бабы-яги-и! – радостно пролепетала она.

Мать сжала ее в объятиях. Экономка бравурно загремела чашками.

– Я же говорил, – шмыгнул носом Денис. – Говорил!!.

– А где Дмитрий Петрович? – вновь подал голос Денис и выглянул на лестничную площадку. – Где папа, Светик?..

– Может, машину ставит? – неуверенно пролепетала, выглянувшая из кухни экономка.

Галина и Денис переглянулись:

– А кто же ей двери открыл?! – одновременно выдохнули оба.

Распахнутая наружу дверь лишь горько всхлипнула.

– Ди-и-ма!! – отчаянно заголосила Галина, выбежав на лестничную площадку. – Ди-и-ма…

Ей ответило лишь гулкое эхо.

Присев на корточки, Денис тормошил ребенка:

– Где папа, Светочка? Где?!.

– Бабка-ёжка съела, – показала она язык и подбежала к застывшей в стороне экономке. – Я тоже кушать хочу-у-у…