Умница - Хелена Эклин

тажин из нашего любимого магазина и подал его с кускусом. Я пообещала себе съесть хоть что-то питательное, поэтому сразу же отправила ложку в рот и невольно поморщилась: неужели соус должен быть таким кислым?

– Приятно видеть, что у тебя появился аппетит, – заметил Пит, пока я набиралась сил, чтобы проглотить эту самую первую ложку. По его виду было ясно, что он хочет поделиться какой-то новостью.

– Что-то случилось?

– Home Depot согласились сотрудничать! Они готовы подписать контракт. Наконец-то я смогу выплатить всем в компании заслуженное вознаграждение.

– Это просто потрясающе, дорогой! Теперь сможешь немного выдохнуть и расслабиться?

Пит поправил очки.

– Об этом я и хотел с тобой поговорить. Заключив сделку с Home Depot, мы должны будем резко увеличить объемы производства. Меньше работать я пока не смогу – не знаю, когда вообще настанет такой момент. Так что я очень рад, что у нас есть Ирина.

– Я решила, что буду проводить со Стеллой больше времени, – сообщила я. – Сказала Ирине, что сама буду забирать ее из школы три раза в неделю.

Пит отложил вилку.

– Но ей так хорошо с Ириной. Она ее любит.

– Не больше, чем родную мать. – Я выпустила ложку из пальцев. Крупинки кускуса вдруг напомнили мне крошечные яйца насекомых, которые Пит обычно снимает с листьев капусты по весне.

21

У Пита на телефоне прозвенел таймер.

– Отлично, три минуты прошло, теперь можно оставить, – объявил он, стоя на коленях посреди кухни. В одной руке Пит держал тряпку, которой до этого старательно тер бледное пятно на полу, оставшееся после дня рождения Стеллы. Он оценил результат своей работы. При правильном освещении и под определенным углом след еще можно было разглядеть, но только если знать, что искать.

– Вот она, сила интернета! – восхитился Пит. – Давно надо было этим заняться. – Он поднял бутылочку с распылителем: уайт-спирит. – Специально выбрал вариант без запаха, чтобы тебя не раздражало.

– Пятно уже почти исчезло, – подтвердила я.

– Слушай, я тут пригласил гостей на День благодарения, – сообщил Пит. – Но тебе вообще ничего не придется делать.

Вопреки его заверениям, уайт-спирит «без запаха» вонял примерно как растворитель для краски. Мне даже пришлось дышать через рот, а Пит тем временем с энтузиазмом рассказывал, что спонтанно пригласил коллег в гости, но мне не о чем переживать, потому что они принесут еду с собой и сделают общий стол. А от меня вообще ничего не требуется.

– Ты пригласил гостей и даже не посоветовался со мной? А если я думала устроить тихий семейный праздник? Чтобы были только мы втроем?

Его лицо вытянулось.

– Я думал, ты обрадуешься, что тебе не придется хлопотать. Ты же любишь День благодарения.

Я действительно любила этот праздник, любила готовить целый день, собирать за столом родных и друзей, наслаждаться теплом и уютом. Даже после переезда в Великобританию мы сохранили эту традицию.

– Ладно, ты прав, отмечать День благодарения втроем и в самом деле как-то грустно, – признала я. Теперь, когда мой рацион не ограничивался хлебом, у меня появилось больше энергии.

– Вот именно! Все будет отлично! Британцы наконец поймут, что такое настоящий американский праздник. А заодно отметим и сделку с Home Depot. И, конечно, успехи Стеллы – это же тоже повод для радости. Спасибо, детка. – Он чмокнул меня в губы. – Ах да, еще я пригласил Ирину. Стелла обрадуется.

Тут он попал в точку. Стелла заметно погрустнела, услышав от меня, что Ирина будет забирать ее из школы всего два раза в неделю. А от моих попыток почаще быть с ней никому лучше не стало. Я думала, что, если буду проводить с дочерью больше времени, к нам вернется прежняя Стелла – та, что так любила запускать со мной бумажные самолетики и могла мне все уши прожужжать про крылья аистов и их аэродинамику. Но вместо этого дочка молча вязала крючком или укачивала своего Веточника (куклу, которую они смастерили вместе с Ириной), напевая ему неразборчивые колыбельные.

Прошло десять дней. Я заканчивала украшать стол – перевязывала веревочками тканевые салфетки, когда услышала шаги. Стелла, громко топоча, спустилась по лестнице. Следом за ней шла Ирина.

– Что ты думать? – спросила Ирина с гордостью. – Она красивая для праздник.

Я замерла, не веря своим глазам. Волосы Стеллы были заплетены в две косички. Кроме меня, она никому не позволяла их трогать и никогда не соглашалась даже на хвостики. Но Ирина каким-то чудом справилась. Непослушная рыжая грива превратилась в две тонкие косы, перехваченные резинками с розовыми пластиковыми шариками.

Уж не теми ли, что были у Бланки?

– Прекрасно, дорогая, – выдавила я.

За столом собралось восемь гостей. Пятеро из них работали с Питом в Mycoship: среди них были Нейтан, генеральный директор, Киа, которая отвечала за развитие бизнеса, и трое молодых сотрудников. Пит также пригласил Ника и Эмми, чтобы разговоры не вертелись весь вечер вокруг работы. Они пришли без детей, оставив их с няней. Ну и, конечно, в числе приглашенных была и Ирина. Она не могла усидеть на месте: все суетилась на кухне, помогая разогревать принесенные гостями блюда, не обращая никакого внимания на настойчивые просьбы Пита присесть и расслабиться. Запахи еды смешивались в один, удушливый и тошнотворный. Казалось, остатки всех школьных обедов, накопившиеся за год, свалили в одну большую кастрюлю и получили из всего этого концентрат.

Меня привлек только клюквенный соус с тонким ароматом апельсиновой цедры – его принесла Киа. Как она сказала, он был приготовлен по рецепту ее матери. У нее было мускулистое тело – было заметно, что она занимается триатлоном – и длинные светлые волосы с едва заметной проседью.

– У тебя красивые волосы, – сказала я.

Она вскинула голову.

– Красить волосы – попусту время тратить, – заявила Киа. – Я лучше прокачусь на велосипеде. – От нее пахло смесью дезодоранта для спортсменов и магниевой соли для ванн – терпимый запах, не отталкивающий. – Ты, наверное, с нетерпением ждешь появления малыша.

Я улыбнулась.

– Да ладно тебе. Ты же считаешь, что мы должны платить углеродный налог, – напомнила я. Как-то Киа призналась мне, что не может иметь детей из-за преждевременного истощения яичников, но при этом и не горит желанием их завести – по экологическим соображениям. «Я никого не осуждаю, – сказала она тогда. – Если кто-то хочет стать родителем – это его дело. Но, знаешь, климатический кризис дает мне моральное право радоваться, что у меня нет детей».

Теперь ее внимание переключилось на Стеллу, которая стояла в дверях кухни, словно не решаясь подойти ближе.

– Помнишь меня? Мы виделись пару лет назад, тебе тогда было пять или шесть. Все еще интересуешься катастрофами? Ты тогда столько всего интересного рассказала мне про «Титаник».

– Не помню, – коротко ответила Стелла. Как это не помнит? Она же помнила все до мелочей: сколько пассажиров спаслось, даже какие породы собак выжили (два померанских шпица и один пекинес).

Киа улыбнулась.

– А ты рада, что у тебя скоро появится братик или сестричка?

– О да, – сказала Стелла. Я едва заметно вздрогнула. Как бы помягче и поубедительнее попросить ее не произносить два самых распространенных слова в английском языке? Тут к нам пришел Пит и обнял меня за плечи. Сегодня он был необычайно элегантен: свежевыглаженная рубашка вместо привычной свободной футболки (ох уж этот калифорнийский стиль), борода подровнена, от нее исходит свежий и чистый, как морозный воздух, запах бальзама.

– Уже выбрали имя? – спросила Киа у Пита.

– Пока нет, но главное – чтобы его можно было переосмыслить в виде татуировки. Вот, у меня уже есть звезда в честь Стеллы[15]. – Он закатал рукав и показал черно-белую звезду, стилизованную под розу ветров, украшавшую его бицепс. – Извините за пафос, но это моя путеводная звезда. Мой истинный север.

У меня сжалось сердце. Он никому не показывал эту татуировку с того рокового дня рождения. Пит поднял Стеллу на руки, но она не вцепилась в него, а безвольно повисла, словно тряпичная кукла. Он опустил ее обратно