Эмигрант - Шиму Киа

улица, где ошивались все пьяницы города. Гуляя по освещенному гирляндами проспекту, Вильгельм осматривал вывески баров. Поток людей уносил его в неизвестном направлении. Была особенная толкучка. Несмотря на обильный снег, люди вокруг не горевали, а радовались, как дети. Снег в этих местах- обычное дело, особенно зимой. Поэтому так непривычно было видеть счастливые лица окружающих. Вильгельм поднял голову, пытаясь понять, что именно окружающие увидели в снеге такое радостное? Нечетные белые пятна проносились мимо. Они словно появлялись неоткуда из тьмы и опадали на мокрый асфальт. Белоснежный покров, который мог бы так красиво укрывать городскую артерию, превратился в черный комок грязи, сырости и безразличия. Герой долго смотрел на падающие снежинки, но, опустив голову, разочарованно побрел дальше. Нет счастья. Нет смысла в этом снегопаде. Непонятно, почему вокруг все радуются этому падению замерзшей воды? Почему им так нравится, как что-то падает на землю? Считают это подарком Божьим? Непонятно… Или в их пьяных глазах все куда ярче? Какого же это опьянеть… Какого ощутить эйфорию и забытье? Это и вправду делает людей счастливыми?

Нет сил… Нет сил смотреть в глаза проходящим людям. Нет сил прислушиваться к матерным говорам окружающих. Нет сил вдыхать режущий душу мороз. Нет сил протянуть руки к наглецу, домогающемуся до женщины. Нет сил избить ни насильника, ни женщину. Нет сил… Откуда же тогда вся жизнь берется? Если нет сил, то, может, и жизни нет? Окружающая радость никак не пробивает душу. Ужасающий холод при виде чужого счастья трепещет душу. Где чудо?.. Вокруг разврат, насилие, пьянство, ругань, непотребство и ложное счастье. Где здесь родится чудо? Неужели на улице Вильгельм не увидит ничего удивительного? Тогда стоит зайти внутрь. Может, там будет ответ, почему люди радуются снегу.

Зайдя в абсолютно случайный бар, который имел название «Счастливый крестьянин» и который отличался от других только тематикой фермерского быта и ковбойским духом приключений, Вильгельм ощутил неприятный запах чего-то сгоревшего, похожего на горящую смолу. Вокруг расставлены стог сена, коромысла, статичные фигуры животных, постеры, вилы, лопаты и прочие сельскохозяйственные инструменты, банджо, гитары, фортепиано, мебель вокруг сделана, словно из кусочков ярко-красного амбара. А людей вокруг очень мало. И большинство из этого меньшинства сидело за барным столиком. Лишь немногие прятались по углам на диванчиках. Официанты никак не реагировали на Вильгельма. Герой медленно прошел в угол и уселся на диван за столик, до которого не доходил свет лампы. За окном все пестрело и светилось, а на этом месте тень приглушала все оттенки пьяной радости окружающих. Да и при совершенно ином освещении лица окружающих выглядели совсем иначе. Пьяные мужики, по-разному одетые, имеющие разное телосложение и разный тембр голоса, одинаково нагнулись над большой кружкой пива и молча уставились на экран небольшого телевизора, по которому транслировалась игра в настольный теннис. Разумеется, из разбирающихся в этом виде спорта в баре был лишь комментатор, который так-то не присутствовал в этом заведении, но чей голос был слышан отчетливее всех. Бармен сонливо потирал бокалы, ожидая заказа. Остальные словно впали в транс, наблюдая за тем, как маленький белый мячик скачет то к одному игроку, то к другому.

— Словно ненастоящие, — вдруг донеслось из темноты.

Вильгельм от неожиданности отскочил. Голос был знакомым, но особо понять, кто именно с ним говорил, герой пока не успел.

— Вы интересуетесь настольным теннисом? — спросил голос из темноты.

— Нет, — ответил Вильгельм, еще немного присмотревшись к темноте, быстро успокоившись и усевшись на край дивана.

— Я вот тоже. Но игра очень занимательная… Глядеть, как мячик скачет туда-сюда, как, махая ракеткой, напряженно следят за игрой спортсмены… Вот настоящая прелесть спорта. Ты не знаешь, что происходит, а все равно тебя словно засасывает этот процесс противоборства… Мы любим бороться, меряться силами, и спорт- это лучшее решение всех наших конфликтов. Да только те, кто не обладает достаточными физическими данными, идут в совсем иные сферы жизни, и что из этого выходит- уже история.

— Я вас знаю? — Вильгельм устал всматриваться в темноту и, заслушавшись, как незнакомец медленным и певучим голосом рассуждает о спорте, развалился на диване.

— Возможно. Вот вас я вижу впервые.

В телевизоре кто-то выиграл раунд.

— Мне всегда было интересно, слабые чего больше хотят, денег или власти?

— Того и другого.

— Того и другого хотят сильные. И они это получают. А вот слабые? Они ведь не имеют такого же запаса энергии, какой имеет обычный человек. Им приходится целенаправленно идти лишь по одному пути. И это уже настоящая лотерея. «В природе выживает сильнейший», — так говорят сторонники борьбы за существование. В природе, может, все и так. Однако человеческое общество многим отличается от привычного нам понятия экосистемы. В нем экстремальные условия создаются самими людьми, поэтому иногда некоторые преграды попросту невозможно преодолеть. Единственный, кто усложняет нам жизнь, это мозг. Он делает из несуществующего материальное и объясняет свои идеи так нестандартно и абстрактно, что информация доходит до остальных только в незначительных отрывках. Испорченный телефон… Мы опираемся на опыт предков, создаем новое и шифруем это таким непонятным языком, что в будущем наши потомки сойдут с ума, ломая головы над простейшей задачкой, сформулированной нечеловеческим языком…

Кто-то выиграл второй раунд. Один мужчина за барным столиком неожиданно оживился и попросил у бармена принести ему еще пива.

— В спорте все- в основном- решают физические данные и удача. А в обществе- только умение вовремя замолчать и убежать. Ты не возьмешь человечество силой, не придумаешь гениальный план по захвату всех стран мира. Нами невозможно управлять, но все равно в мире существуют рабы. И кто является хозяином? Сильный? Нет, не сильный. Слабый. Настоящий слабак, держит в своих руках веревку. Вот только кто является рабом… Здесь уже вопрос сложный.

— Где тогда место сильных?

— Сильные тоже хозяева. Но они и рабы. Они и свободны. А слабые составляют большинство общества.

— В чем тогда сила?

— В возможности следовать своим принципам, в деньгах, в чести, в совести, в уме, в семье, в добре, в мире, в любви, в героизме. Сила во всем. Но только по-настоящему сильный человек способен использовать этот ресурс по назначению. Я не отвечу на этот вопрос, потому что сам являюсь слабым. Хотя стремлюсь казаться сильным… И чем я тогда отличаюсь от других?..

Кто-то еще зашел в бар, осмотрел помещение и его обитателей, занял свободное место и молча уставился в окно.

— Но в отличие ли вся суть… Стремясь отличаться от других, все больше растворяешься в массе. Чем больше ты думаешь об индивидуальности, тем более коллективно мыслишь.