Передозировка - Рада Джонс

увидел, как кто-то собирается уколоться, и этот кто-то попытался заставить его замолчать?

— Думаю, такое вероятно… Но, знаете ли, у нас здесь не то место, где медбратья каждый день пускают наркоту по вене прямо в душевой.

— Ну, это мог быть и не медбрат, и не обязательно каждый день.

Эмма молча пожала плечами.

— Мы также рассматриваем возможность шантажа. В финансовом плане дела у Джорджа были вовсе не так плохи, как вы думаете. На его личном текущем счете десять тысяч долларов. Как думаете, откуда эти деньги?

— Понятия не имею.

Мэри с Джорджем жили бедно. Такая сумма могла бы многое изменить, но откуда ей было взяться?

— Мне надо идти, детектив, — сказала Эмма, набирая код на двери отделения неотложной помощи. Ее не было на месте полчаса — целую вечность по меркам неотложки. За такое время многое могло случиться, и обычно случалось.

— Спасибо за помощь, — кивнул Загарян. — Пожалуйста, помните, что это конфиденциально. Прошу не обсуждать факты с персоналом.

— В самом деле? А я-то как раз собиралась на «Фейсбуке» написать, — съязвила она, разворачиваясь, чтобы уйти.

Детектив прихватил ее за локоть. Она обернулась и увидела смешинку в его серых глазах.

— Может, подружимся на «Фейсбуке»?

Он шутит?

— Или попьем кофе как-нибудь на днях?

Это профессиональное или личное? Он симпатичный, а она одинока. Слишком одинока. Но он из полиции.

Не люблю полицию.

— Может, я просто хочу расспросить вас, — сказал он, словно читая ее мысли. — А может, и нет. Не узнаете, пока сами не проверите, верно?

Он сказал «пока», не «если».

— Доктора Стил просят пройти во второй блок, — ожил динамик.

Она была рада уцепиться за эту возможность и сбежала, не проронив больше ни слова.

ПАУК

Я вернулся.

Половина одиннадцатого. Дал ему чуть больше времени.

Сажусь на скамейку.

Наклоняюсь, якобы собираясь завязать шнурок, и заглядываю под сиденье.

Голубой пластиковый пакет. Небольшой.

Поднимаю его.

Внутри — сверток из небеленой бумаги.

Открываю.

В нем — пакетик с застежкой. Белый порошок. Похож на соль, только легче.

Открываю. Нюхаю.

Пробую на вкус.

Вот оно, мое спасение. Отлично!

Закрываю пакетик и кладу в карман.

Фотография. На обороте — номер машины.

Я ее знаю.

«Нож не выбрасывай», — сказал он.

Хорошо.

Это будет просто.

И весело.

ГЛАВА 25

Седоватая женщина во второй палате ловит ртом воздух. Ее костлявая грудь под тонким больничным халатом вздымается при каждом тяжелом вдохе. Множество проводов подсоединяют ее к мониторам. Она сидит с прямой спиной, подавшись чуть вперед, словно принюхивается, и с трудом удерживает вертикальное положение, опираясь на тощие руки и вцепившись ладонями в колени.

Поза при удушье — как по учебнику. Она не может проталкивать воздух в легкие, хотя сатурация на 100 процентах. Странно. Тяжелые астматики и старые курильщики с убитыми легкими принимают такую позу, чтобы увеличить приток кислорода, но, судя по показателям, у этой в крови кислород на максимуме.

Эмма подошла, чтобы представиться.

— Привет, Эмма.

Узнавание пришло не сразу.

Шейла, жена Курта.

Они не встречались уже сто лет, потому что Эмма с Куртом перестали общаться. И Эмма никогда не видела Шейлу под жалким покровом больничного халата. И все же было заметно, как сильно та постарела.

— Шейла?! Что случилось?

— Мне… трудно… дышать.

— Давно?

— С утра… или с прошлого вечера?

— Что-нибудь еще? Температура, боли в груди, кашель?

— Нет.

— Ты куришь?

— Нет.

— Какие-то медицинские проблемы?

— Депрессия… Тревожность… Два выкидыша.

Эмма слышала о выкидышах. Поговаривали, что именно они и разрушили брак Курта.

И зачем только люди хотят детей? От них одни проблемы! Она уже несколько дней не спала, разыскивая так и не объявившуюся Тейлор.

— Аллергия есть?

— Нет.

— Что-нибудь подобное раньше случалось?

— Нет.

— Какая-нибудь сыпь, боль в горле? Рвота или диарея? — спрашивала Эмма, чтобы выяснить, нет ли признаков аллергической реакции.

— Нет.

Шейла была измотана. Сатурация по-прежнему держалась на ста процентах, но дыхание оставалось учащенным — сорок вдохов вместо обычных шестнадцати. Пульс — 132 — тоже был слишком высоким.

Она сидит неподвижно, но тело ведет себя так, будто она бежит марафон.

Эмма выслушала ее легкие (совершенно чистые) и сердце (бьется быстро, но размеренно и без шумов). Проверила кардиограмму (ничего примечательного, кроме тахикардии — учащенного сердцебиения). Кожа чистая, давление в норме, никаких изменений в голосе, указывающих на проблемы с дыхательными путями.

— Ты пробовала какие-нибудь новые продукты, лекарства, непривычные моющие средства, лосьоны или мыло? Любые вещества, на которые организм мог среагировать?

Шейла отрицательно покачала головой, но отвела взгляд.

— Ты пила что-нибудь? Принимала лекарства?

— Нет.

Что же тогда происходит? На вид она в полном порядке, но дышит очень тяжело! Легочная тромбоэмболия? У нее нет факторов риска для тромбоза, да и сатурация на ста процентах. Тревожность? Приступ паники?

— Звон в ушах есть?

— Да… В ушах начало звенеть… с утра… Как ты узнала?

Эмма обернулась к Фейт, медсестре Шейлы:

— Сделаем ингаляцию и дадим десять кубиков дексаметазона на всякий случай. Анализ на газы крови отправляли?

Фейт была новенькой. Недавно переехала из Нью-Гемпшира и еще только осваивала азы.

— Нет. Это не предусмотрено протоколом.

— Пожалуйста, отправь. А еще сделай анализы на содержание парацетамола, аспирина и алкоголя, анализ мочи и тест на наркотики. Надо провести рентген грудной клетки. По возможности — сегодня. Потом подключим к БИПАП,[12] чтобы она могла немного передохнуть.

Фейт