Джон Макдональд - Бледно-серая шкура виновного

— Хочешь знать, Тревис? Хочешь услышать безумное сообщение?

— Доставленное со специальным курьером? Конечно, Мэри Смит.

Глаза опечалились, широко-широко открылись. Приоткрылись губы. Она протянула обе руки к моей, медленно подтянула ее к себе, перевернула, раскрыла, коснулась запястья ногтями правой руки, провела вниз, по ладони, разжав мои слабо сжатые пальцы, придержала их, внезапно склонилась, прижалась к ладони влажными губами, очень быстро подняла голову и уставилась на меня с робким и в то же время притворно-испуганным выражением.

— И все? — спросил я.

Она перевернула мою кисть ладонью вниз, сжала ее в кулак, взяла обеими руками, подняла, поставив локти на стол, уткнулась подбородком в костяшки моих пальцев, закрыла глаза.

— Фу, — шепнула она. — Прямо с места в карьер, с первой минуты. Фу. Мне это никогда не нравилось.

— Всему свое время, — заметил я.

— Вот именно, мистер Тревис Макги. — Чуть наклонила мою руку под более удобным углом и прошлась по костяшкам теплыми губками, чуть покусывая каждую, целуя впадинки между ними, при каждом поцелуе просовывая язык между пальцами.

— Когда должно произойти неизбежное, поступает такой сигнал, правда? Старый и глубоко сокровенный, ждущий своей особой минуты. Особой, бурной, безумной и нескончаемой. Ты это тоже знаешь. Правда? Правда?

Она пряталась где-то там, за назойливыми глазами, с каким-то тихим любопытством прислушиваясь к своему возбужденному дыханию. Свысока наблюдала за своей работой, несомненно оценивая напряженность сосков в лифчике, расслабленность бедер и живота. Она принадлежала к новой породе помощников манипуляторов. Гэри Санто, крупный манипулятор, обязательно должен был обзавестись кем-то, знающим свое дело вдоль и поперек. Может быть, он держал в своей свите пару, тройку, десяток подобных, заручившись их верностью не только при помощи денег, но и внушая чувство причастности к оперативной команде, где они выполняют особые функции.

Секс с особенно опытной и соблазнительной женщиной, способной заверить, что ты самый лакомый кусочек после обжаренного риса, — великолепное орудие манипулятора. Ослепленный мужчина неосторожен, сбит с толку, поражен громом. В таком состоянии он приносит манипулятору максимум выгоды и минимум хлопот. Покорно впишется в обстановку, лишь бы оставаться рядом с новым возлюбленным светиком. Выложит ей все сведения, все надежды, а она, лихорадочно вдохновленная духом коллективизма и собственными достижениями, сводит его с ума и швыряет туда, где нашла, после того как манипулятор выкачает полезную информацию до последней капли. Но пока продолжается обработка, он работает вместе с командой, реально в нее не входя, зная об осведомленности команды о причине такого сотрудничества, зная о снисходительном презрении команды к нему, но полностью поглощен сладострастной собачьей пробежкой за сукой и готов сносить легкое унижение, лишь бы по-прежнему получать то, что с каждым очередным получением становится нужным не меньше, а больше.

На эту роль требуется женщина необычайно самоуверенная, декоративная, с напористой искренней сексуальностью, которая понимает, что служба манипулятору в данном качестве составляет часть стоимости билета на лучшие рейсы в лучшие места, а если хочешь быть скромницей, привередливой или цыпленком, можешь плюхнуться снова на жесткий стул, вернуться к старому пылесосу, к болтовне в женском туалете о возможностях продвижения. Путешествовать вместе с командой могут только особенные девчонки, так вливайся в их число и радуйся особым поручениям. Между забавами парни болтают, неси собранные крошки Гэри, он сложит их в кучку.

Манипуляторы — дерзкие игроки, собирающие вместе маленькие корпорации, сколачивая большие; талантливые комбинаторы, хватающиеся сразу за полдюжины особо выгодных шансов, после чего получают доход выше, чем от телесериала; шоумены, кричащие о колоссальных налоговых платежах богачей и борющиеся с Федеральной налоговой службой за их сокращение или дешевый компромисс; изобретательные финансисты, которые превращают бандитские фонды в законные предприятия; плаксивые дети, которые рыдают по добрым старым постройкам и сооружают новенькие сверкающие коробки ради обратной аренды, списания налогов, фокусов с налоговыми прикрытиями; вздувают рыночную стоимость акций и продают, потом играют на понижение и опять покупают.

Они носятся по стране, по всему миру маленькими компаниями, члены которых всегда и везде смеются — в местах отдыха, в аэропортах, в обеденных залах для деловых людей, в потаенных барах, в роскошных казино. В подобных компаниях непременно присутствует Мэри Смит с танцующими глазками, вызывающая, аккуратная, неимоверно стильная, ненасытная, своя в доску, способная, благодаря контрацептивным таблеткам, охотно вступать в игру с тем, в кого ткнет указующий палец манипулятора; новый ночной Пятница женского пола.

Несколько лет назад этой новой породы не было, но, кажется, человеческая культура обладает непревзойденной способностью сотворять существа, удовлетворяя чью-либо потребность. Поэтому мораль, применимая к ситуации, плюс доходные манипуляции поставили на поток этот веселый полк, словно он все время ждал где-то рядом. Бессмысленно рассуждать о нравственности и безнравственности, проводить аналогии с проституцией, произносить звонкие фразы библейского осуждения. Мэри Смит даже не сконфузится, лишь удивится.

В диагонали света она оперлась подбородком на мой кулак, удерживая его между своих локтей обеими пухлыми теплыми руками, глаза стали огромными, потом голова наклонилась, повернулась в одну, в другую сторону, медленно щекоча тыльную сторону моей кисти то одной прядью густых душистых волос, то другой.

Я вспомнил старый скучный анекдот о молодом человеке, который приехал в незнакомый город, записав телефон девушки по вызову за сто долларов. Позвонил, пригласил в роскошные апартаменты, где она приготовила изысканный обед, процитировала французских поэтов, помузицировала на рояле, профессионально спела, упомянув, что владеет шестью языками, имеет степень магистра психологии, сама придумала, скроила и сшила прелестно сидящее на ней платье. Когда, наконец, пошли в постель, он не мог не спросить: «Объясни мне, пожалуйста, как такая девушка могла заняться подобным делом?» Она взглянула на него, вздохнула и молвила: «Просто, наверно, чуть-чуть повезло».

Испустив глубокий прерывистый вздох, Мэри Смит объявила:

— Милый, бифштекс, причем не размороженный, а не замороженный вообще, лежит в холодильнике в моей квартире, которая располагается, помоги мне Господь, в кон-до-ми-ниу-ме — это слово всегда звучит для меня как ругательство, — а квартира в двенадцати с половиной минутах езды плюс-минус десять секунд, а бифштекс, дорогой, обождет нас до трех часов утра или до завтрашнего полудня, — я ведь не собираюсь хранить его до утра понедельника, — а двенадцать с половиной минут до квартиры будут самыми долгими в моей жизни двенадцатью с половиной минутами.

Было искушение поддаться на все это жульничество. Но животным мужского пола в самые неожиданные моменты свойственно поразительное упрямство. Почему же вы не взошли на Эверест, сэр Хиллари?[26] Потому, что он стоял передо мной, приятель. Вдобавок я мысленно видел ее в другом баре, при дневном свете, когда она, прикусив эту самую мясистую нижнюю губку, полуприкрыв глаза, слушала Таша и медленно поворачивала головой из стороны в сторону, отказывая столь же решительно, как со стуком захлопнутая дверь и щелчок повернувшегося ключа.

Она была бы исключительной в каждой детали, от мочек ушей до очаровательных пальчиков ног, до ямочек над ягодицами. Была бы ослепительной, безупречной, захватывающей и предельно искусной, звонила бы во все колокола, красиво предложила себя, заставила бы меня попробовать, угодив моему самолюбию, задыхаясь в восторге и уверяя, будто никогда не испытывала ничего более фантастического и долговечного; она точно знает, с этим отныне ничто не сравнится, а в следующий раз будет еще лучше, просто вынести невозможно, она сойдет с ума; и как только у нас все так здорово получилось, правда, милый, действительно было, как вообще в первый раз.

Было искушение несколько раз промчаться по трассе на этом «феррари» для настоящих мужчин, просто ради доказательства самому себе, что не поддался ни на великолепную технику, ни на приз в скоростных гонках.

Но гоночная машина стоит перед тобой и жужжит — как уйти в сторону, не возбудив некоторые нехорошие подозрения насчет всего дела? Отходить надо очень искусно, на ее условиях, мгновенно выставив абсолютно понятный для нее предлог.

Я как раз вовремя натянул лосины со шпорами для выхода на ринг, как раз в тот момент, когда она, прищурив глаза, заметила:

— Я смотрю, ты без особого энтузиазма относишься к девочкам, старичок.