Мечта жизни, или Наследство отменяется - Алёна Александровна Комарова

в убийстве. Его обвиняют его же записи, которые я нашла на его кровати. Во-вторых, я его видела всего пару раз – никакой он мне не напарник. В-третьих, я никого не убивала. Прекратите обвинять меня во всех смертных грехах. Я пожалуюсь на вас в посольство России.

– Хорошо. Но не факт что эти записи делал он. Может их ему подкинули, чтобы подставить. А чего вы пошли к нему в дом?

– Не знаю. Просто так.

– Вы же утверждаете, что его не знаете – стал ловить ее Стефан.

– Я видела его пару раз, – настойчиво повторила Марта – а пошла я к нему, потому что он хорошо разговаривает на русском языке. Я хотела общаться с человеком без переводчиков.

– Мы все хорошо можем общаться на русском языке – с ревностью в голосе ответил Стефан.

– Я слышу. Но не все общаются. Поэтому я пошла к нему.

– Странно. Как я понял – у ваших родственников был день рождения. Почему вы не праздновали?

Марта ужасно устала от каверзных вопросов недоверчивого Стефана Войцеховского, что готова была психануть, наплевать на культуру речи и ответить на его обвинения негодованием.

– «После всех ваших вопросов ко мне, возникает естественный вопрос к вам: вас случайно инопланетяне не похищали?» – мысленно спросила она у него и вслух сказала – Я праздновала. И что? Я была на дне рождения. А потом пошла к Лешику. Что тут странного?

– Куда мог деться садовник? Что-то в вашем рассказе не клеится.

– «Супер клей возьмите» – мысленно посоветовала Марта, а вслух ответила – может он узнал, что я была в его доме, видела записи, поэтому и сбежал.

Пока Стефан Войцеховский опрашивал хозяев и допрашивал подозреваемую номер один, в доме Лешика полиция сделала качественный осмотр и нашла под кроватью пару листов с записями о Зине. Это были скомканные в комочки белые офисные листы, такие читала Марта, когда пришла к нему вчера.

– Эти записи вы видели в доме садовника? – спросил Стефан, показав подозреваемой мятые листы.

Марта опознала почерк, он был такой же чуть размашистый, но правильный.

– Да, похожие, – обрадовалась девушка улике – только, читала я другие записи.

Рано Марта радовалась – в этих записях Стефан не углядел ничего криминального. Да там и действительно не было ничего криминального.

Записи были черновыми, перечеркнутыми, словно слова подбирались не один раз, но, в общем, сообщали об убитой женщине.

Марта прочитала: «Домработница Зина была хорошей женщиной. Иногда, как обычно это бывает в женском коллективе, ругалась с другим женским персоналом. Иногда, подслушивала, но к слову это случалось очень редко. Она давно знала эту семью, она давно работала в ней».

Весь текст был перечеркнут, замалеван, как будто Лешик ручку расписывал, или нервничал. Видимо нервничал, раз скомкал бумагу и выкинул.

– Почему он не уничтожил эти записи? – резонно спросил Стефан.

Марта удивленно хлопала глазами. Да, точно, почему она не додумалась об этом сразу.

– Если не он убийца, если это не его записи, а ему их подкинули, значит, с ним что-то случилось. Да?

Стефан внимательно и требовательно на нее смотрел. Марта знала, что он сейчас скажет: «конечно, случилось – вы его убили!». Но он не сказал, сделал заметки в своем блокноте и поднялся со стула.

– Вы пока еще подозреваемая. Не уезжайте из города и из страны.

– Билет в одну сторону. Билет обмену и возврату не подлежит – мысленно заявила себе Марта, а шепотом ответила – лучше бы не приезжала.

***

Утром в комнату постучали. Марта, открыла один глаз, не сразу сообразила, где находится, глаза заклеивались, очень хотелось спать. Но сон прошел, как только она поняла, где находится, и что было этой ночью, этой ужасной. Мало того, что ее полночи промучил своими недоверчивыми вопросами Стефан Войцеховский, так еще и сон страшный приснился.

Это был кошмар. Настоящий кошмар со всеми красками и эмоциональными последствиями, расшатывающими ее неокрепшую после убийства психику. Жуткие руки, с щупальцами вместо пальцев, тянулись к ее горлу. Они были измазаны кровью Зины, ведь они только что убивали бедную женщину. А теперь хотели обхватить, затянуть и задушить Марту. Со всех сторон на нее надвигалась черная туча из оборотней и монстров. Как спастись? Куда бежать? Они окружили. Щупальца уже рядом с шеей. Сейчас они обхватят ее и затянутся, как веревка. А потом будут сдавливать, пока душа не улетит из ее обмякшего тела. Она упадет на землю рядом с Зиной. Прямо в ее кровь. Нет! Не хочу!

Она проснулась, за окном ночь, но уже начинается рассвет. Скоро утро – это радует. Ведь только ночью люди превращаются в оборотней и монстров.

Пот катился по вискам, затылок мокрый, волосы мокрые. Она вытерла себя одеялом и стала таращить глаза в окно.

И так она просидела, встречая рассвет и провожая темную страшную ночь.

Марта резко села в кровати. В дверь опять постучали и Вики позвала.

– Пани, Марта.

– Да. Вики, заходи.

В комнату заглянула девушка и в полголоса сообщила:

– Там внизу. К вам приехали.

– Ко мне? – удивилась Марта и стала вылезать из-под одеяла – кто? Полиция? Мало они меня вчера промучили?

– Нет. Не полиция.

– А кто? – еще больше удивилась Марта.

– Ваш жених.

Марта вытаращила глаза и встала у кровати, как вкопанная.

– Мой жених – повторила Марта, собираясь засмеяться, но вовремя одумалась.

Нужно сначала разобраться, кто и зачем явился в этот дом и назвался ее женихом.

– Вы спуститесь? – зачем-то спросила Вики.

– Естественно – напряженно ответила Марта, ей же надо встретиться с «женихом».

Вики вышла и прикрыла за собой дверь, Марта не раздумывая влезла в джинсы, вчера она осознала, что платье, какое бы практичное оно ни было, очень неудобно, особенно когда находишь, трупы домработниц и бежишь по парку от кого-то, когда падаешь в бассейн и тонешь, то лучше в джинсах. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не повторилось. Будем надеяться, что в ее жизни больше никогда-никогда не придется находить безжизненные тела и тонуть. Но надела она все же практичные и удобные брюки. Наверх она надела первую попавшуюся майку и тонкую кофточку.

Очень торопилась, не терпелось посмотреть на наглеца, который набрался храбрости, наглости и объявил себя ее женихом. Хотя, может Вики перепутала. Мог явиться любой мужчина, представиться, а она могла не так понять, не так расслышать, придумать, наконец, что он жених Марты. Вот только одно но… но кто вообще мог прийти здесь, в Польше, к Марте, ведь здесь, в Польше, она никого не знает.

Она быстрым шагом