Плюшевые мишки не умирают - Чо Йеын

глаза и отрезать язык. Чтобы впредь этот человек жил в темноте, вечно вспоминая жуткую трагедию – последнее, что он увидел. Чтобы все это провернуть, понадобилась максимум неделя. Было ужасно утомительно… Но и гонорар полагался соответствующий. На эти деньги Чэ полностью обновила бытовую технику у себя в квартире. И еще много осталось.

– Он лишился глаз в этой самой комнате. Сейчас числится недееспособным и шатается по окрестностям. Но я одного понять не могу. Заказчик отомстил, как того и желал, так почему же в итоге покончил с собой?

Подобный конец для Чэ не имел никакого смысла. Заказ, план и его исполнение – все было идеально. Клиента впредь ожидали только погожие деньки. «Так в чем же проблема? Для меня бы каждый день сверкал, как рябь на воде в солнечную погоду, – недоумевала Чэ. Ей захотелось спросить об этом у Хваён: – Вдруг она знает? Может, представляет, каково это?» Но девушка лишь спала, пуская слюни.

Чэ с характерным шлепком ударила Хваён по щеке. Она так и не смогла прийти в сознание, даже когда наемница закончила прикреплять ее стяжками к стулу, на котором когда-то выдавила глаза одной из своих целей.

– Крепко же ты заснула. Видать, устала сильно.

Голос звучал очень ласково, а перед Хваён тем временем предстали разного размера шприцы, баночки с химическими веществами и пистолет с глушителем. Beretta Px4 Storm. Сделан в Италии, использует пули калибра 9 мм. Один торговец оружием, с которым Чэ долгое время работала, как-то предложил по дешевке сделать тюнинг, и она недолго думая согласилась. Видимо, наемников GAS[26] тоже стороной не обошел. Когда берешь оружие, что идеально ложится в руки, даже настроение улучшается.

Чэ притащила еще одну табуретку и, скрестив ноги, села прямо напротив Хваён. Девчонка с кучей денег в обнимку – ну какой из нее клиент? За все двадцать восемь лет в этой сфере она ни разу такого не видела. Этот невинный настрой, до глупости простодушная целеустремленность и тяга (упорство или же простой импульс – не разберешь) явно заслуживали похвалы.

– Ломать подобное упорство доставляет не меньше удовольствия.

Поначалу Чэ даже хотела принять ее заказ. Уж больно забавной была девчонка. К тому же всегда весело наблюдать за человеческим характером вблизи. Так же как несколько десятков лет размышлять о самоубийстве одного из клиентов. Двадцать миллионов вон – ниже этой цены на рынке не было, но Чэ захотелось проявить милосердие и выслушать столь искреннюю просьбу.

Вот только услышав историю, наемница свое мнение поменяла. Цель – бывший мэр Хан Чонхёк? Даже в этой сфере есть такие понятия, как стоп-лист и особые расценки. За двадцать миллионов – ни за что.

Хан Чонхёк был постоянным клиентом Чэ. Он – тот самый заказчик, благодаря которому она встретила Хваён три года назад, и даже новый заказ, полученный спустя всего полчаса после предыдущего, тоже был от него. Ни один дурак не зарежет курицу, несущую золотые яйца. Если уж и найдется сточная канава, где ради денег люди пойдут на все, так это будет сфера, в которой работала Чэ. Она настолько долго в этом бизнесе, что уже собаку съела на определении ценности того или иного предмета и назначении его цены. Поверьте, не найдется ни одного профессионала, который убил бы Хан Чонхёка за двадцать миллионов вон. Спасение, мечты о котором Чэ внушила Хваён, невозможно, если объектом является этот человек. Как бы ни было жаль. Хотя, если честно, жалости у наемницы было мало.

Эта милая девчушка, что в слезах поведала о своих душевных страданиях, игнорирует некоторые факты. Чэ была не спасением, а всего лишь поставщиком услуг. Да, именно она породила эту фантазию в голове Хваён, но, в конце концов, разве не любая реклама основывается на иллюзиях? Это ничем не отличается от рекламы сильно корректирующего тонального средства, которой забиты соцсети. Продавцы гонятся за выгодой, и только за ней. И по той же логике при подсчете прибыли относительно рабочей силы выясняется, что более выигрышным вариантом будет убить не Хан Чонхёка, а эту малышку.

Отсюда возникает вопрос. Что делать с двадцатью миллионами?

Чэ столкнулась с занимательным противоречием. Повести себя как добросовестный директор супермаркета, который не может продать товар, и отправить клиентку восвояси, или же как подлый мошенник: убить Хваён и отобрать у нее эти деньги. Избавиться от нее гораздо проще, чем отремонтировать эту прогнившую квартирку. Свою совесть наемница продала уже давным-давно. Если бы она у нее была, Чэ с самого начала не смогла бы заниматься подобным делом. К тому же Хваён не ходит в школу и опекуна у нее нет. О чем она вообще думала, когда в одиночку переступила порог этого дома? Зная, сколько человек здесь распрощалось с жизнью. Чэ не считала двадцать миллионов такой уж большой суммой. С другой стороны, непременно избавляться от денег, что сами попали в руки, она тоже не собиралась.

– Давненько мной не овладевало любопытство.

Последнее время каждый день уж слишком стал похож на предыдущий. Чэ даже начала задумываться о том, чтобы потихоньку отойти от дел и поучиться чайной церемонии в каком-нибудь месте с красивым видом. В апельсиновый сок она всегда подмешивала снотворное. Причина была крайне проста: Чэ плохо спала по ночам. Добавила она не очень много, так что девушка должна была уже скоро очнуться. Поломав голову, наемница решила сыграть в игру: «По классике – в русскую рулетку? Хотя “Правда или действие” тоже неплоха. Того, кто не ответит, ждет пистолет. Проверим-ка удачу этой девчонки. Кто знает? Может, Хваён выйдет отсюда цела и невредима с двадцатью миллионами и посмотрит правде в глаза». Впрочем, Чэ не было дела ни до правды, ни до чего-либо еще.

Крайний срок следующего заказа истекал через два дня. Цель проживала рядом, поэтому особой подготовки не требовалось. «До тех пор можно спокойно развлечься…» – подумала Чэ и схватила лежавшее рядом с пистолетом яблоко сорта аори[27]. Не так давно она стащила его из дома одной цели. Достав перочинный ножик, наемница надрезала фрукт.

Как вдруг в дверь комнаты постучали.

Чэ взглянула на покрытую царапинами деревянную дверь бежевого цвета. Здесь сейчас никого, кроме нее и Хваён. «Тогда кто стучится?» – вслед за этой мыслью снова раздался стук. Это было что-то среднее между «тук-тук» и «бам». Ровно три раза. Чэ подошла к двери с ножом в руках. Одним махом открыла ее и осмотрелась. Снаружи никого не было. Только отброшенный ею плюшевый медведь валялся