Заложник любви - Наталия Николаевна Антонова

настроен на получение образования и получение высокооплачиваемой работы. Но с женитьбой ему, извините, моча в голову ударила.

– Может быть, амур попал в сердце стрелой?

– Я в амуров не верю, – отмахнулась женщина.

«Если ты не веришь в амуров, то чего же сама в восемнадцать лет замуж выскочила», – подумала Мирослава, но вслух она это проговаривать не стала.

Однако слишком догадливая хозяйка проговорила:

– Дура была.

– Что?

– Говорю, что по глупости замуж выскочила в восемнадцать лет.

– Разве вы не любили Леонтия?

– Почему не любила? Любила, конечно.

– Но потом чувство прошло?

– Прошло, – призналась Анна Геннадьевна.

– Почему же вы продолжали участвовать в этом, простите, цирке? – решила спросить напрямик Мирослава.

– Вы имеете в виду встречи всех жен? – усмехнулась женщина.

– Точно! Это самое я и имела в виду.

– Просто не было смысла ломать установленную Леонтием традицию.

– То есть?

– Лишние деньги никому не могут помешать, – небрежно пожала плечами Свиридова, – поэтому до поры до времени я и не рыпалась. Теперь сын вырос, а мне встретился хороший человек, и я собираюсь устроить свою личную жизнь.

– Вот как? – сделала вид что удивилась Мирослава и спросила: – А Леонтий знал об этом?

– Нет, я не успела ему сообщить, – спокойно ответила женщина.

– И кто же ваш избранник, если это не секрет?

– Никакого секрета нет. Это завуч школы, в которой я работаю, Сергей Аркадьевич Кондратьев.

– И вы могли бы дать мне его телефон?

– Конечно, – рассмеялась женщина, – вы ведь все равно его узнаете.

– Тоже верно, – согласилась Мирослава.

– Я могу налить вам чай? – спросила Свиридова. – А то он совсем остынет.

– Да, конечно, – кивнула детектив, – только без сахара.

– Я тоже не кладу сахар. Зато в варенье себе не отказываю. И печенье попробуйте, вкусное.

– Спасибо, – Мирослава взяла одно печенье и откусила кусочек, – действительно вкусно.

Свиридова развела руками, как бы давая понять, что других не держит.

Про себя детектив отметила то, что Свиридова не разлила чай на кухне, а принесла чайник сюда, точно опасалась, что Мирослава может заподозрить ее в отравлении. И это интересно.

– Скажите, Анна Геннадьевна, во время вашего семейного, так сказать, празднования Дня святого Валентина, кто наливал чай Леонтию?

– Никто, – пожала плечами Свиридова.

– То есть?

– Все жены наливают чай в чашки, получается шесть чашек, и Леонтий берет чай у той жены, которая глянулась ему в этот день.

– А отдавшая чашку, жена остается без чая? – спросила Мирослава.

– Ну почему же? Шесть чашек наливаются для Леонтия. Для нас, жен, чай наливается в другие шесть чашек.

– Оригинальный ритуал, – проговорила Мирослава.

Хозяйка квартиры пожала плечами, мол, у каждого свои причуды.

– И чью чашку принял Леонтий во время вашего последнего собрания?

– Леонтий выпил чай из чашки Зины.

– А что стало с остальными чашками?

– Ничего! Их поставили на поднос и унесли на кухню.

– А потом вылили и чашки вымыли? – спросила детектив.

– Естественно. Что-то не так?

На этот раз плечами пожала Мирослава. А Анна Геннадьевна улыбнулась.

– Вы не напомните мне, Зина какая по счету? – спросила Мирослава.

Хозяйка квартиры поняла, что она имеет в виду, и ответила:

– Зина четвертая жена Леонтия. Она до сих пор по нему сохнет. – В голосе женщины явственно прозвучали нотки сочувствия, относящиеся к четвертой жене.

– Отчего же они разошлись? – спросила Мирослава.

– Из-за того же, из-за чего Леонтий разошелся со всеми нами. Мы ему просто приелись!

«Вот интересно, – подумала Мирослава, – если Свиридов знал о своей влюбчивости, то зачем он постоянно женился? Мог бы просто ходить по женщинам, не обременяя себя кольцеванием».

– Леонтий считал себя порядочным, – снова прочитала ее мысли первая жена Свиридова.

– По-моему, это весьма оригинальный вид порядочности, – не сдержавшись, усмехнулась Мирослава.

– Уж какой есть, – вздохнула женщина и тут же грустно поправила сама себя: – Был.

– Анна Геннадьевна! А вы уверены, что Леонтий не мог нарушить своих правил и завести на стороне роман, например с замужней женщиной?

– Ну, что вы! – горячо возмутилась Свиридова. – Леонтий всегда выбирал только свободных девушек и всегда женился на них. У Леонтия была еще одна причуда, – через небольшую паузу проговорила Анна Геннадьевна.

– И какая же?

– Он хотел, чтобы у каждой из его женщин остался от него ребенок.

«Продолжатель рода, – усмехнулась про себя Мирослава, – вот уж воистину трутень».

Неизвестно догадалась ли на этот раз о ее мыслях Анна Свиридова, но на губах женщины легкой змейкой проскользнула грустная улыбка.

Мирослава допила чай и поблагодарила хозяйку за оказанное гостеприимство и согласие ответить на ее вопросы.

– Не за что, – ответила первая жена Леонтия Свиридова, – сомневаюсь, чтобы мои ответы хоть как-то помогли вам.

– Кто знает, – уклончиво отозвалась Мирослава.

– Вы будете говорить с Георгием? – спросила Анна Геннадьевна.

– Пока не вижу в этом необходимости, – ответила детектив.

В глазах женщины промелькнуло мгновенное облегчение, и губы ее тихо произнесли: «Спасибо».

– Не за что, – ее же словами ответила Мирослава и добавила: – Надеюсь, что вы заметили, что я сказала «пока».

– Конечно, заметила, – грустно улыбнулась Анна Геннадьевна, – но я очень надеюсь, что у вас и впредь не возникнет необходимость в беседе с Георгием. Я не хочу его беспокоить. Сын и так сильно переживает уход отца из жизни, хотя и старается, чтобы я не догадалась об этом.

«Такую проницательную мать обмануть сложно», – подумала Мирослава и спросила:

– Леонтий и Георгий были близки?

– Не так чтобы, – призналась Свиридова. – Но Леонтий общался с сыном. Правда, чем взрослее становился Георгий, тем сложнее было делать это.

– Почему? Сын не одобрял образ жизни отца? – предположила Мирослава.

– Дело не в этом! – заверила детектива Свиридова. – Георгий не считал себя вправе осуждать отца. Просто мальчик учился и работал. У него почти не оставалось свободного времени.

«В отличие от отца», – подумала Мирослава.

– Но я рада за сына, – сказала Анна Геннадьевна, – пусть ему сейчас приходится много трудиться, зато потом он будет твердо стоять на ногах и заниматься делом, которое он любит.

– Разделяю вашу точку зрения, – кивнула Мирослава и поинтересовалась: – Почему вы не спрашиваете, буду ли я беседовать с вашим женихом?

– С Сережей? – рассмеялась Анна Геннадьевна.

– Да, с Сергеем Аркадьевичем Кондратьевым.

– Вы можете разговаривать с ним столько, сколько вашей душе угодно, – ответила женщина.

На этом Мирослава и покинула дом первой жены Свиридова. Разговор с ее приятелем она тоже решила отложить в долгий ящик и вернуться к нему, только если в этом возникнет необходимость. Но, как подсказывала Мирославе интуиция, навряд ли она возникнет. Анна Геннадьевна – умная женщина, и она не стала бы ни при каких обстоятельствах вводить своего жениха в курс дел их – как про