Измена. Развод. Смерть - Елена Казанцева

устроено, как в обычных казенным учреждениях: два стола, стулья для посетителей поставлены так, что этот посетитель чувствовал себя максимально некомфортно. У стены сейф, на столе папки, но положены так, что прочитать ничего не возможно.

Следователь — мужчина лет сорока, высокий и мощный, такой одной левой уложить может. Они с Богданом здороваются и жмут друг другу руки.

А я замираю на стуле, боясь услышать приговор.

И вот он произносится!

— Василиса Александровна, сегодня ночью была убита гражданка Смирнова Марина Павловна, и у нас есть подозрения, что вы причастны к ее убийству, — и у меня от страха колени трястись начинают. — Ее убили ножом, возможно, с вашего набора, в руках у нее зажат кусок ткани, возможно от вашего платья.

— Но сегодня ночью Василиса Александровна точно никого убить не могла, — берет слово Богдан. — Вчера в баре в районе шестнадцати часов ей что-то подсыпали в бокал, я ее нашел в состоянии наркотического опьянения и увез к себе домой, вызвал доктора, он подтвердит. Всю ночь Василиса Александровна провела у меня, квартиру не покидала, можете взять записи с камеры в подъезде.

— Кхмммм, — следователь явно озадачен. — У кого еще был мотив убить гражданку Смирнову?

— У моего мужа, они делали ЭКО в клинике «Эдельвейс», и Марина изображала из себя беременную, хотя беременность у нее закончилась абортом, — блею я, у меня внутренняя дрожь, мозги совсем не соображают. — А где убили Марину?

— На тропинке, что ведет от вашего дома к озеру, — сообщает мне следователь, и от слов мне становится еще хуже. — А когда вы вашего мужа видели последний раз?

— Живого? — спросила и смотрю на реакцию, но на лице следователя невозможно прочесть эмоции.

— Да, живого.

Я в голове прокручиваю календарь, вспоминая, когда мой муж являлся ко мне на порог живым и здоровым. И выдаю дату следователю.

— О чем вы говорили?

— Он просил меня опознать следующий труп, подтвердить, что это он, — у следователя на миг промелькнула эмоция на лице, но так быстро, что я не успела даже понять, что это было.

— Однако, какой у вас интересный муж, — он вдруг расслабился и улыбнулся. — Зачем это ему?

— Видимо, он решил скрыться от кредиторов, у него проблемы в бизнесе…

И мне приходиться рассказать все, что за эти недели узнала я о своем непутевом муже. А так же о краже денег Мариной.

В конце беседы мне дают подписать показания и выдают ордер на обыск. Хоть я не в чем и не виновата, но обыск в моем доме они должны провести.

Мы снова едем в коттеджный поселок. Теперь я понимаю, почему соседки так странно на меня смотрели. Решили, что я убийца.

Обыск проходит быстро. В корзине для грязного белья находят мое платье с алыми маками, у него оторван карман, на платье следы крови. В столе как раз не хватает одного большого ножа.

Меня явно подставили. Вот только просчитались немного. У меня алиби.

Замки с дверей снимают. Эксперты их разглядывают и предварительно говорят, что возможно их вскрыли с помощью дубликата ключей.

Следователь чешет затылок.

Столько наворочено, что, кажется, в этом всем просто не разобраться.

А я в десятый раз благодарю Богдана, ведь если бы я из бара приехала домой, то сидела бы сейчас в камере. Пойди, докажи, что ты не индюк!

Все доказательства собраны, эксперты и следователи собирают все свои чемоданы, грузят все в машины и уезжают. Любопытные соседи разбредаются по домам. Представляю, какие сплетни поползут завтра по городу. Но мне все равно.

Богдан отзванивается в фирму, что ставила замки, те обещают приехать в течение часа. А пока мы с Богданом идет пить чай на кухню.

И тут в дом вваливается Вера с детьми, с котомками, с перекошенным от ужаса лицом.

— Васька, мне сказали на КПП, что к тебе полиция приезжала, — орет Вера с порога. — Обыск был!

— Вер, ты только не истери, ладно, — успокаиваю я подругу. — Вчера ночью убили Мариночку.

И Верка бледнеет и оседает на пол. Я хватаюсь за стакан с водой, Богдан поднимает Веру на руки и несет на диван. Я срочно капаю ей успокаивающих капель и бегу к дивану. А Вера пустым взглядом смотрит на меня.

— Вась, Вась, они тебя заподозрили…

— Вер, у меня алиби, успокойся, — глажу ее по рукам. — Вера, а ты вчера куда уехала?

Она смотрит на меня пустым, стеклянным взглядом, потом в ее глазах появляется осмысление.

— Вась, вчера позвонила свекровь, сказала, что у нее поднялось давление, а Володька на работе на сутках, вот мы и поехали к ней с мальчишками.

— Уф, хорошо, значит, у нас у обоих алиби, — выдыхаю я. — Дом стоял пустой, вот они и провернули с уликами все. Как только не поняли, что меня дома нет?

— Вполне возможно, что улики подкинули поздно ночью, решив, что ты спишь, — Богдан задумчиво смотрит в угол. — О том, что у тебя будет алиби, они точно не предполагали.

И тут раздается звонок.

Я иду к дверям, думая, что приехали рабочие для установки замков, но в дверях стоит Ната. Сука! Как всегда красивая, в роскошном шелковом кимоно и белых расклешенных брюках, с ярким макияжем и брендовой сумкой на руке, у меня всегда было ощущение, что Ната даже мусор выносила при параде.

— Вася, — удивленно тянет она. — А ты как здесь?

Она хлопает ресницами и жамкает ручки у сумочки.

— А ты кого хотела увидеть? — не менее удивленно спрашиваю я.

— Ну, вроде у тебя Вера была, — еще медленней тянет она.

— Да и сейчас есть, — проходи, и я приглашаю ее внутрь.

— Ты чего приперлась? — налетает на Нату Вера.

— Я хотела поговорить, — Ната не сводит с меня глаз.

— Говори быстрее и уматывай! — рычит на нее Вера.

Вера бросается меня защищать, хотя самой Вере Ната ничего не сделала.

— Нуууууу, — Ната растягивает слова, словно не знает о чем говорить и пытается придумать на ходу. — Ну, я хотела узнать, как вы тут.

— Ничего умнее не придумала? — рычит Вера.

И тут из кухни выходит Богдан. Ната сразу тушуется и делает шаг ближе к двери. А он внимательно смотрит на нее. Сейчас идет какая-то игра взглядов, словно на поле сошлись противники.

Но этот невольный поединок прерывается, приезжают рабочие для установки замков. На всю эту кутерьму Ната смотрит очень внимательно, а потом, не попрощавшись, покидает дом.

— Ты знаешь полное имя данной особы и номер ее авто? — вдруг спрашивает Богдан.

— Конечно, — и называю ему ее полное имя и серийный номер