Лин Гамильтон - Этрусская химера

Оставив Ареццо я выехала на «аутострада дель Соле» и направилась на юг, свернув на Синалунгу. Потом я воспользовалась развязкой, ведущей к Сиене, и оставила ее сразу после Синалунги, на повороте, ведущем в Скроньяно. Дорога направилась резко вверх и повернула в город, очаровательное местечко с крытыми и узкими мощеными улочками, цветочными горшками в каждом окне и двери. Общественные здания здесь ограничивались и церковью, и универмагом. Я остановилась у магазина, чтобы купить воды и проверить, правильно ли я еду.

— Так вы ищете дом синьора Мауро, — спросил один из покупателей. — Возможно, вы хотите купить его?

— Да, хочу, — сказала я. Почему бы и нет? Такими возможностями пользуются, когда они возникают. Кстати, хотелось бы знать, не пользуется ли Лейк именем синьора Мауро в целях секретности, или же дом этот просто подвернулся ему под руку.

— Правда, я скорее хотела бы арендовать его, а не покупать. Его по-прежнему можно снять? Или я уже опоздала?

— Кажется, дом еще не продан, но, судя по тому, что я слышал, синьор Мауро скорее продаст его, чем отдаст в аренду.

— Не сомневаюсь, что мне он окажется не по карману, — сказала я. — Впрочем, иметь здесь дом было бы просто чудесно. Но дорого, как я полагаю. А сам синьор Мауро сейчас здесь, как по-вашему?

— Давно не видел его. А что касается цены, дом стал дешевле, чем был всего шесть месяцев назад. Люди говорят, что ему придется продать, некоторые винят неудачный брак, другие плохие времена.

— Ну, тогда, может быть, шанс есть и у меня, — проговорила я.

Разговорчивый покупатель вышел вместе со мной и принялся объяснять мне дорогу. За городом под колесами скоро захрустел гравий. По обе ее стороны тянулись виноградники, гроздья еще не были сняты, поля уже пахали, и почва цветом своим напоминала ржавую охру. Возле белого каменного забора я свернула на ухабистую дорогу, проехала мимо нескольких домов и многочисленных псов, охотно выскакивавших следом за моим автомобилем из-за своих проволочных изгородей. Дорога окончилась возле рядка кипарисов, за которыми прятался очаровательный, истинно тосканский фермерский домик высотой в два этажа. Некогда он, вне сомнения, служил домом фермерам-контандини, прежде чем перейти в руки таких как синьор Мауро, кем бы он ни являлся. Однако расположенный на гребне дом был благословен живописным видом на находящуюся на противоположной стороне долины Нортону, и плавный простор оливковых рощ и виноградников, за которыми на юге маячили туманные холмы.

Ставни в доме были плотно закрыты. Я постучала в дверь, однако ответа не услышала. Обойдя здание, я обнаружила небольшую, но очаровательную, заросшую лозами террасу, на которой стоял небольшой столик и два стула. На спинке одного из них висел пиджак.

— Антонио? — позвала я. — Где вы? Прятаться незачем. Здесь только я.

Ответа не было. Я не слышала ни звука — только ветер перебирал серебристые листья маслин. Я подвинула второй стул и села. Росшие возле террасы розмарин и шалфей распространяли удивительный запах. Где-то вдалеке лаяла собака. Чуть ближе пискнул какой-то зверек или птица. Поблизости что-то заскрипело, потом послышался глухой удар — наверно, захлопнулась ставня. И я впервые с момента появления здесь посмотрела наверх.

С этой стороны фасад дома был оснащен блоком, служившим, наверно, для того, чтобы можно было поднимать наверх тяжелые вещи, например, мебель. Но теперь блок был использован для непредусмотренной цели: на свисавшей с него веревке висел Антонио, шея которого была туго перехвачена петлей. Возможно, он был еще жив и отчаянно боролся за жизнь, поскольку пальцы одной из его рук отчаянно протиснулись между удавкой и шеей, стремясь облегчить давление веревки. Но другой конец ее был надежно и прочно обмотан восьмеркой вокруг железной планки, вбитой в стену на уровне моего плеча.

Стоя на месте, оцепенев от ужаса, я вдруг услышала звук. Его было трудно определить: может быть, шелест, может быть, просто треснула ветка. Тем не менее можно было не сомневаться: неподалеку от меня кто-то находился. Я ощущала присутствие какого-то зла. Оступаясь, я бросилась к машине и, едва вставив трясущимися руками ключ в замок зажигания, умудрилась кое-как отъехать.

Глава девятая

Рим

Следующий день принес свой собственный комплект неприятных сюрпризов.

— А теперь повторим эту часть еще раз, — предложил Массимо Лукка, человек худой, загорелый, обладатель рыжеватой шевелюры и встопорщенных усов. Он вел себя вежливо и не агрессивно. Еще он был полицейским.

— Итак, вы говорите мне, что обнаружили вазу с химерой, гидрию, как она там зовется, — вы меня уже поправляли — во Франции, после чего привезли ее в Италию.

— Правильно, — согласилась я.

— И намеревались возвратить эту гидрию в музей Вульчи, откуда она была украдена много лет назад.

— Именно так.

— А синьора Леонард?

— Она помогала мне. Она хранила гидрию и принесла ее туда, чтобы отдать мне. Вы арестовали ее до того, как она смогла сделать это. После передачи сосуда синьора Леонард, безусловно, смогла бы расплатиться с отелем.

— Каким еще отелем?

— Ее отелем в Ареццо, где она не расплатилась по счету, — с тяжелым сердцем промолвила я, полагая, что могла этим признанием ухудшить положение Лолы. — Разве вы арестовали ее не из-за этого? А она ведь уже договорилась с ними. Можете узнать у них самих.

Он сделала пометку в лежавшем перед ним блокноте.

— Нет. Мы разыскивали отнюдь не лицо, не оплатившее счет. Нам нужна была эта древняя вещь.

В глубине души я уже пришла к этому выводу, хотя и отказывалась признаваться в этом до самого последнего мгновения. Я спросила:

— А откуда вам стало известно, что она будет с гидрией?

— Я не намереваюсь рассказывать вам это.

— Не надо, — проговорила я. — Это все равно станет ясным на суде, так ведь? Вам придется сообщить ее адвокату.

Не знаю, права я оказалась или нет, поскольку не успела еще ознакомиться с устройством итальянского правосудия, однако мысль оказалась удачной. Более того, она навела меня на другую идею.

— Мы действовали по наводке заинтересованного члена общества, — добавил он.

— Кого же именно?

— Вы прекрасно понимаете, что я не могу сказать вам этого, — раздраженным тоном сказал он. — Кроме того, я не знаю. Наводка была анонимной, телефонный звонок, и мы пытаемся установить личность звонившего.

— Насколько я понимаю, это был не первый полученный вами анонимный звонок на эту тему, так ведь? — спросила я, поскольку события последних нескольких дней начинали теперь проясняться.

— Да, это был второй звонок. Пару дней назад нам сообщили, что женщина с этим кувшином будет находиться возле Танелла ди Питагора, однако мы ее не обнаружили. И мы даже не собирались ехать к Мелоне, посчитав звонок розыгрышем, но мой супервизор — человек крайне дотошный, и он заставил нас сделать это. Надеюсь, вы согласитесь с тем, что у меня есть более важные дела, чем носиться по полям в поисках какого-то горшка.

— Едва ли вы станете проверять, что подобный звонок был сделан и в Вольтерре, — проговорила я.

— Я могу это сделать, но зачем?

— А вам не кажется, что все эти анонимные звонки имеют несколько необычный характер?

— Согласен, — признал он. — Но есть ведь люди, которые ценят итальянскую старину и не испытывают ни малейшей симпатии к тем, кто занимается незаконным вывозом древностей.

— Но мы планировали вернуть ее на законное место в музей.

— Опять двадцать пять, — отозвался он. — Не понимаю, зачем вы это делаете. Синьора Леонард уже сказала, что не имела представления о том, что в руках ее находится древняя вещь. На мой взгляд, вполне надежное основание для защиты. Ваши показания будут противоречить ее словам, и если вы считаете, что поможете ей, рассказывая мне эту нелепицу, лучше подумайте хорошенько. Я испытываю большое искушение записать этот разговор и использовать его в суде, но намереваюсь оказать вам крупную любезность и проигнорировать все, что вы здесь наговорили, на том основании, что вы пытаетесь помочь подруге. Если вы настаиваете… — Телефон возле его локтя зазвонил, в дверь постучала молодая женщина, торопливо просунувшая голову в щелку.

— Тот звонок, которого вы ожидаете, — сказала она. — Вас спрашивает синьор Палладини.

Палладини, подумала я. Знакомое имя. Откуда? И тут я вспомнила. Витторио Палладини, так звали того человека, который вывел меня на Буше, чтобы связать с Робером Годаром. Вполне распространенное итальянское имя, но тем не менее.

— Граци, — проговорил он, а потом поднял трубку и сказал: — Да.

А после короткой паузы:

— Боюсь, что так. — Новая пауза. — Это сейчас выясняется.