Дом молчания - Донато Карризи

вышел, и его тут же окружила разномастная стая собак. Дворняги оглушительно лаяли, но с виду были не опасны. Кроме них, вокруг ни души. Он надеялся, что гвалт привлечет внимание хозяев. Вместо этого заревела сирена. Низкий и одновременно пронзительный звук так давил на барабанные перепонки, что пришлось заткнуть уши. Помогло это мало. Кстати, сирену, похоже, слышал он один – ни птиц, ни собак она нисколько не беспокоила.

Пьетро сообразил, что спираль – это радиоантенна, а надрывающий душу рев звучит на частотах, слышимых только человеком. Так здесь встречали незваных гостей. Джербер поднял руки в надежде, что за ним наблюдают. Жест капитуляции не сработал. Тогда ему пришла в голову идея повторить призыв о помощи, как делал Матиас во сне: большой палец прижат к ладони, а остальные четыре его прикрывают. Невыносимый рев прекратился.

Из здания мельницы вышла женщина. Правильные черты волевого лица, седые волосы собраны в хвост. На ней были длинная бирюзовая туника, перепачканный мукой фартук и ковбойские сапоги.

– Чего тебе? – резко спросила она.

Лицо было странно знакомым, хотя Пьетро не помнил, где и когда с ней встречался.

…Магнолия…

– Мне порекомендовал обратиться к вам Заккария Ашер, – поспешил объясниться он, не замечая, что говорит слишком громко.

В ушах все еще звенело. Женщина подозрительно смерила его взглядом:

– Мобильник с собой?

Пьетро вытащил из кармана старенький смартфон.

– Выключи и закопай рядом с машиной, – велела женщина. – Будешь уезжать – заберешь.

Он послушно надавил на кнопку, присел на корточки рядом с колесом внедорожника, выкопал пальцами ямку, положил туда телефон и присыпал землей. Кивнув, Эрика Де Роти повернулась и пошла в дом. Джербер двинулся за ней.

Войдя в кухню, женщина продолжила месить тесто в квашне. Пьетро почувствовал запах уже испеченного хлеба, под ложечкой засосало. Он машинально открывал и закрывал рот, пытаясь выровнять давление и избавиться от писка в ушах. Заметив это, хозяйка сказала:

– Это скоро пройдет.

Оба ждали, пользуясь молчанием, чтобы получше рассмотреть друг друга. Пьетро все вспоминал, где же он ее видел. Должно быть, показалось, – по крайней мере, она его не признала. У нее были поразительные голубые глаза. Джербер попытался прикинуть ее возраст. Заккария говорил, что случай с сенегальской девочкой, перевернувший жизнь Эрики, произошел около тридцати лет назад. Значит, она разменяла шестой десяток. Неужели он ее просто забыл?

Растопленная дровяная печь обдавала сухим теплом. Напротив буфет с тарелками и стаканами, старый стол, рядом этажерка с медными и керамическими кастрюлями, на полках горшочки с ароматическими травами. В углу висела репродукция картины Магритта «Вероломство образов»: курительная трубка и надпись «Это не трубка». Пьетро понял, что приехал по адресу.

На панели рядом с входной дверью чернели бакелитовые выключатели – отголосок эпохи, когда современный пластик еще не вытеснил все и вся. От них по кирпичной стене тянулись плетеные провода. Обвивая белые фарфоровые изоляторы, они шли к потолку, исчезая между деревянными досками. Пьетро подумал, что именно отсюда женщина управляла сиреной на крыше. На стене висел круглый школьный амперметр. При включенной сирене его стрелка, должно быть, зашкаливала, а сейчас указывала на ноль.

– Электрогенератор и осциллятор на чердаке, – пояснила Эрика Де Роти, проследив за его взглядом и в двух словах описав устройство, которым едва не оглушила визитера.

Джербер понятия не имел, что такое осциллятор и зачем он понадобился психологу. Между тем писк в ушах действительно прекратился.

– Я Пьетро Джербер, – представился он.

Женщина прекратила перемешивать тесто и внимательно посмотрела на него.

– Флорентийский улеститель детей!.. – удивленно протянула она. – Хм, я думала, ты куда старше.

Судя по всему, Эрика имела в виду его отца.

– К сожалению, подлинный улеститель детей умер несколько лет назад. Я всего лишь наследник его титула, – пояснил Пьетро с горькой иронией.

Узнав, что перед ней коллега, причастный к гипнотической практике, женщина смягчилась:

– И что же побудило тебя приехать ко мне, Пьетро Джербер?

– Мой пациент. Девятилетний мальчик, которому уже год каждую ночь снится черноволосая женщина в темной одежде.

Эрика нисколько не удивилась.

– Видение ему угрожает? – деловито спросила она, отставляя квашню и вытирая руки кухонным полотенцем.

– Вовсе нет. Оно ничего не делает и ничего не говорит.

– Полагаю, ты исследовал психику ребенка под гипнозом? Что узнал?

– Странную историю.

В голубых глазах женщины загорелось любопытство.

24

Она пригласила его в гостиную. На персидском ковре перед тлеющим камином были разбросаны камчатные подушки. Устроились на них. В воздухе висел аромат благовоний, везде хрустально поблескивали кварцевые жеоды, среди которых выделялась одна: крупная и фиолетово-черная. На шее у Эрики тоже лиловела аметистовая подвеска.

Комнату освещали разнокалиберные свечи с эзотерическими символами, в углу оплывал восковый Будда, с потолка свисал ловец снов. Со всех сторон на Пьетро глядели африканские маски, скульптуры и картинки, изображавшие демонов, улыбающихся на фоне созвездий. Небрежно рассыпанная колода карт Таро Безансона на столике. И книги. Целые бастионы книг по эзотерике и гаданиям.

Магическая атрибутика соседствовала с электронными приборами. Пьетро различил магнитограф, осциллограф, анализатор спектра и ресивер с трансмиттером, кабели от которых терялись где-то на потолке. Система с чердака раскинула щупальца по всему дому. Антенна на крыше, должно быть, служила своего рода нервным центром. Джербер и предположить не мог, зачем все это нужно. Особенно его заинтриговал тоноскоп, состоявший из металлической пластинки и резонансной трубки. Если на пластинку насыпать мелкого песка и воздействовать на нее акустическими волнами, песчинки образуют идеальные геометрические фигуры, напоминающие фракталы.

– Эрнст Хладни еще в девятнадцатом веке описал влияние звуковых волн на материю, – сказала Эрика, заметив интерес гостя. – Но основы киматики только век спустя заложил Ханс Йенни.

Киматика была псевдонаучной теорией, постулирующей, что звуковые волны, воздействуя на материальный мир, меняют некую глубинную суть вещей. Джербер заподозрил, что в этом доме пытаются исследовать, как они работают на психическом уровне. В прошлом многие гипнотизеры пробовали применять подобные приборы для воздействия на разум. Опасная область, полная непредвиденного.

Догадку Пьетро подтверждал черный кожаный шезлонг у окна, явно предназначавшийся для пациента. На сиденье лежала пара наушников с амбушюрами для полного погружения в звук, подсоединенных спиральным кабелем к выключенному сейчас усилителю. Выходит, несмотря на отшельничество, пациенты у Эрики Де Роти имелись. Кто знает, что́ они пытались найти в этой глуши. Во всяком случае, этими людьми двигала большая решимость, а также непоколебимая вера.

– Расскажи-ка мне историю молчаливой женщины, – потребовала Эрика, ставя перед Пьетро дымящуюся чашку кофе и блюдце с ломтем еще горячего хлеба.

Он достал черный блокнот и, прихлебывая кофе, поведал все, что