Медвежий край - Дарья Андреевна Кузнецова

– Мама тоже так говорит, – улыбнулась Бересклет, и у исправника окончательно отлегло от сердца: оттаяла. – И вы меня тогда простите. Я бываю очень настырной, если мне что-то интересно, потому не всегда успеваю за языком уследить. А тут я ещё растерялась из-за вашего возраста, сразу стало ужасно любопытно разобраться…

– Дался вам мой возраст, – с досадой пробормотал Сидор. – Как будто велика разница!

– Не скажите… – раздумчиво протянула она, взяла новую пачку бумаги с неразобранной стопки, но опять опустила руки и перевела на собеседника взгляд. – Я целый месяц, выходит, принимала вас за совсем другого человека и теперь чувствую себя ужасно глупо. Хорошо хоть, ни с кем этими мыслями не поделилась до сих пор, вот стыда было бы! Ну а кроме того, одно дело, когда я думала, будто меня всем городом сватают за старика, на это куда проще было закрывать глаза, – с лёгким смущением добавила она и принялась сортировать взятые бумажки по одной ей ведомому принципу.

Ещё с минуту висело неопределённое, густое молчание, но уже не такое напряжённое и неловкое, как поначалу.

– Я в самом деле выгляжу стариком? – задумчиво уточнил Березин.

– Очень крепким, но… Впрочем, я сама виновата. Это всё из-за бороды. Сейчас не носят так. Я всего одного мужчину знаю с бородкой, и то она у него другая, узенькая такая, небольшая, и это один из наших профессоров. И ему уж под семьдесят. Извините…

Сидор рассеянно потёр подбородок. Отчего-то эти её слова неприятно задели. Хотя, казалось бы, какое ему дело?

– Всё в порядке. И раз уж вы больше не сердитесь, может быть, расскажете, что это всё такое?

Глава 5

К’ыяалятгытык гымык. —

«Пойдёмте со мной»

(чукотск.)

Они просидели до ночи, обсуждая ход расследования и делясь успехами. Больше, конечно, говорил Березин, который после возвращения с противоположного берега успел сделать многое.

Опять прошёлся по окраине, на которой жил охотник Саранский, поспрашивал соседей и окончательно убедился, что он был у Оленева в злополучный вечер, но на следующий день ушёл на охоту и искать его сейчас по тундре было бы делом гиблым. Сидор бы, может, и взялся, и нашёл бы, только это вопрос не нескольких часов, а нескольких дней, не уходить же из города прямо сейчас, ни в чём толком не разобравшись! Но и чукчей, и своих предупредил, что с Косым могла приключиться беда.

Заглянул к нескольким людям из списка, составленного нотариусом, пока ещё не было слишком темно и поздно, но те ничего не знали и в тот раз у Оленева не были. Поговорил и со сплетницами, только больше в городе никто с подобной хворью не слёг. То ли втроём были, то ли…

За разговором Сидор взялся помогать девушке с бумагами, и дело пошло бойчее, хотя стопки всё не уменьшались. Антонина успокаивала себя тем, что труды не пропадут зря в любом случае, и когда приедет новый врач, он сможет скорее приступить к делу, тем более его предшественник, кажется, вёл записи весьма аккуратно.

Распрощались к полуночи и условились, что утром Березин зайдёт за Антониной и возьмёт её с собой на допрос домработницы. Нужды в этом не было, но девушке очень хотелось найти повод на какое-то время оставить больничные бумажки, а Сидор не видел причины отказываться от компании, да и желания такого не имел.

Кроме того, утром, пока умывался и завтракал, он то и дело невольно тянулся к подбородку и рассеянно теребил бороду, всерьёз задумываясь о том, чтобы сбрить всё к чёртовой матери. Оно так-то вроде и удобнее, да и теплее, но всё же слова Антонины сильно задели.

Березин приехал сюда пять лет назад подальше от знакомых людей, прежней жизни, городской суеты и шума и искренне полюбил эту суровую, но честную землю. Любил здешнюю охоту, любил тундру, с большим интересом знакомился с чукотскими порядками, и до недавнего времени даже не думал о чём-то ещё. Отдыхал душой, не искал приключений и в иных развлечениях не нуждался, – такая размеренная, трудная только в бытовых вопросах жизнь ему нравилась.

А потом появилась Бересклет. И вроде не сказать, что она пыталась как-то изменить город, стремилась всюду учинить свои порядки, но заставила взглянуть на прежние привычки с новой стороны. Ненамеренно, одним своим присутствием. Этакий привет из прошлой жизни и напоминание, что там не всё было так уж и плохо, а в новой – не всё ладно. И, пожалуй, не только выглядел он стариком, но и чувствовал себя им же. Словно не отдыхал, а доживал остаток жизни. Разве это правильно?

Но он так и не решил ничего путного и, раздосадованный, отправился исполнять служебный долг.

Погода сегодня баловала удивительным и редким теплом. Под ясным лазурным небом ближние сопки выглядели нарядными, распахнутый простор и пестроты тундры радовали глаз и манили уйти подальше из города, который на столь праздничном и живом фоне казался особенно угрюмым и мрачным. Даже понимание, что без ветра не будет спасения от насекомых, не отваживало от этой мысли.

Антонина поверила Сидору на слово о том, что на улице тепло, но не решилась выйти вовсе без верхней одежды: так привыкла к постоянному холоду, что даже кажущееся тепло виделось недостаточным. Вместо пальто она надела плащ, в котором прибыла в город, но и тот вскоре была вынуждена расстегнуть.

– Скажите, а нельзя этого охотника с собаками поискать? – заговорила она, с удовольствием щурясь на по-настоящему летнее, тёплое солнце. – Вроде бы дождя не было, да и времени прошло не так много.

– Да уж изрядно, несколько дней. К тому же вдоль реки Ныгчеквеем одни болота, там след потерять – раз плюнуть. Да и не припомню я, чтобы хорошие ищейки в городе были, натасканные след по запаху брать. Но назавтра, наверное, и без собаки пойду искать.

– А можно с вами? Если погода будет, – смущённо попросила Антонина.

– Не стоит, – предсказуемо отказался он. – Вы не угонитесь и устанете, да и навряд ли в один день выйдет уложиться, а ночёвка в тундре – не для вас, уж простите.

Это был справедливый ответ, потому что в дороге Бересклет непременно стала бы обузой для мужчины и прекрасно это понимала, так что даже не расстроилась, вздохнула только досадливо. А Сидор вдруг предложил:

– Если хотите на тундру ещё взглянуть, я вам лучше покажу красивые места неподалёку. Даст бог, погода подержится.

– С удовольствием, спасибо! А вам доводилось ночевать в тундре?

– Бывало, конечно.

– Ой, правда, и что я спрашиваю… Вы же охотитесь, я слышала, да и про ту историю мне рассказывали, когда вы, почитай, целый месяц в тундре провели, пока тело охотника искали, которого убил его друг. Говорили, вас тогда и прозвали Умкы. Это только из-за внешнего сходства?

– Да была история, – нехотя признался он. – Я одного местного тогда же от белого медведя спас. Зверя не убил, спугнуть удалось. Бог знает, чего он притащился так далеко от побережья, но ушёл. Эрыквын ранен был и без патронов; может, к нему оттого этот медведь и прицепился, слабость почуял, а я здоров и с оружием. Но чукча болтал потом, что умкы за его душой пришёл, и, дескать, прогнать его мог только более сильный медведь. Вот и прилипло.

– Занятные у них всё же